| |
Если хочешь быть богатым и счастливым - не ходи в школу Роберт Кийосаки
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18В современной академии каждый стремится получить максимальный балл. Когда занятия за-канчиваются, подсчитывается общее количество баллов с тем, чтобы определить кто сдал, а кто нет. Кто-то обучался на практике, кто-то нет. "Проигравшие" страдали от поражения в одиночест-ве, победители праздновали. Вы могли заметить, что часто лучшими студентами в академии ста-новились социальные интраверты, блестящие в академическом образовании, но социально неак-тивные. Они были либо сами по себе, либо общались только с такими же, как сами. Именно они считались эталоном в школе. Такого сорта студенты всегда выполняли все требования и подчиня-лись правилам. Они рано усвоили урок о том, что любить и помогать одноклассникам непозволи-тельно, что считается мошенничеством. Они избегали заводить близкую дружбу, когда помощь другу равнялась потере собственной позиции самого "способного" в классе.
Совсем не случайно многие люди, стойко защищающие существующую систему образова-ния, одиноки. Порой кажется, что они вынуждены доказывать каждому какими способными они бы-ли в школе, и как много они получили степеней. Будучи полностью поглощенными системой, они осознавали, как игру в самоуправляемый кораблик. Как только появлялся кто-то, тщательно обу-ченный системой, знания отступали на второй план. Важно было сколько степеней в рамочках ви-сит на стене и сколько существует трофеев, доказывающих его исключительность.
Чем больше мы изучаем инфраструктуру наших школ, тем лучше понимаем, что в наших ин-ститутах высшего образования существует три типа студентов. Первый, это чистые академики. Они учатся, потому что они рождены, чтобы учиться, и они любят это. Вторая группа состоит из людей, которые в школе в основном из-за "бумажки", которая позволит получить высокооплачи-ваемую работу. Они заканчивают школу, получают степень, показывают ее нанимателю, как дока-зательно того, что имеют заработанное право на данную работу и, таким образом, получают в реальном мире то, на что рассчитывают. Третья группа включает студентов, которые посещают школу к собирают степени в надежде, что они помогут им ухватить суть знания, овладеть его основами. Конечно, часто бывает, что и диплом не даст точки опоры, Вместо этого слишком многие из них прячутся за титулами, активно занимаются организаторской деятельностью и судят мир и окружающих по наличию степеней. По сути они помещают себя внутрь придуманного ими же самими театрального представления.
Когда я был военным, я встречал много таких людей в основном в офицерском корпусе. Для многих офицеров единственным способом заслужить уважение было околачивание в барах в сво-ей униформе. Они исключали для себя возможность быть оцененными за собственные поступки. Единственной серьезной их заботой было получение очередного ранга.
Фильм Робина Вильямса "Доброе утро, Вьетнам" очень точно отобразил вьетнамский опыт. В основном фильм напомнил мне жизнь высшего состава талантливых офицеров и мыслителей, В штабе и на фронте Робин Вильямс изобразил офицеров, которые считали себя всюду неотрази-мыми и злоупотребляли данной им властью. Оказавшись же в экстремальной военной обстановке имели слишком бледный вид.
Но даже нет необходимости оглядываться на военных, часто злоупотребляющих властью, когда мощные организации в государстве заполнены подобного рода служащими. Они находятся в постоянном поиске громких титулов, таких как вице-президент или босс. Или они беспрестанно хвастают своими степенями, чтобы как-то поддержать в себе чувство самоуважения. Они всегда рады чужому поражению, тогда лишь они чувствуют себя уверенно. Но такой жизненный рецепт не слишком хорош, поскольку всегда находится кто-то, стоящий выше. Эту группу часто именуют "безостановочными средними менеджерами", и она бывает незаменима в выполнении вышестоя-щих инструкций. Они не слишком сообразительны, но являются хорошими исполнителями. Они в любую минуту готовы выпрыгнуть из седла, если что-то пойдет не так.
Мы едва ли отыщем среди обличенных властью тех, кто добился ее только лишь благодаря титулам и рангам. Разве секрет, что зачастую они достаточно деструктивны в особенности, если речь идет об индивидуально творчестве. В бизнесе, военном искусстве, религии и образовании эти чиновники стараются искоренить творчество, где бы они его не находили.
Спросите большинство учителей, какими были эти люди в школе. Кроме того, большинство учителей хотят перемен, но как только обращаются в вышестоящие инстанции со своими реконст-руктивными предложениями, двери перед ними мгновенно захлопываются. Наш мир нуждается в творчестве более, чем когда-либо, если мы хотели, решения современных проблем. Но это твор-чество никогда не появится на современной глади общества и не расцветет в нашей системе об-разования, в ее застойных водах, тщательно оберегаемых людьми, чьей единственной заботой является достижение власти, а отнюдь не бескорыстный вклад во всеобщее благоденствие. Наша образовательная система не изменится до тех пор, пока мы позволяем доминировать, чьим при-оритетом является власть.
Естественно, это истинно не только для образования, но и для всей бюрократической систе-мы в целом, от которой зависима наша цивилизация.
Те, кто хотят сохранить существующую образовательную систему руководствуются в основ-ном не необходимостью изменения нашего мира к лучшему, а явной потребностью превосходст-вовать над другими людьми. Они голосуют за статус кво не потому, что убеждены в его полезности и эффективности, а потому что у них нет другого способа удовлетворять собственные амбиции. Между тем, как существующая система поддерживает сама себя, ее скрытая сущность вынуждает каждого держаться особняком, лишая таким образом людей возможности познать радость творчества в кооперации и любви.
Несколько лет назад, когда исчезли ограничения на въезд в Китай, я ухватился за возмож-ность посетить его. Было интересно поговорить с полненькими розовокожими китайцами на вос-точной стороне (Тайвань) и со смурыми китайцами на коммунистической стороне. Они похожи бы-ли на две совершенно разные расы. Однако все различие заключалось в правительствах. Что я запомнил лучше всего, это как смуглые китайцы, некоторые из которых жили в глиняных хижинах, злились на своих богатых соотечественников за то, что они не делились своими богатствами. В то же время на восточной стороне богатые тайваньские китайцы жаловались, что их коммунистиче-ские соотечественники не имели понятия о том, как тяжело на Тайване приходится трудиться, что-бы достичь такого высокого уровня жизни.
Каждая сторона затаила обиду, и между ними пролегла граница, существующая только в их умах, но также прочно их разделяющая, как любая материальная.
Но так ли уж мы в США далеки от этой схемы? Тревожная правда заключается в том, что не так. Мы обучились с необъявленной экономической войной независимо от расы, цвета кожи, пола и происхождения. Те, кто наверху, хотят верить, что все хорошо, что все так, как и должно быть. Они даже занимаются благотворительностью, и это поддерживает их сердца. Они удерживаются в некоей изоляции своего круга, не желая ничего знать о страданиях за его границей.
Было бы, с другой стороны, неверным слепо обвинять их во всех бедах, в то время, как каж-дый из нас в свою очередь также держится особняком. Мы все проходим через эту систему убеж-дений, не всегда осознавая истинную подоплеку своих поступков. Когда в нежном пятилетнем воз-расте нас научили неизбежности существования победителей и проигравших, нам неоткуда было взять критический взгляд на то, к чему это приведет в последствии. Победители и проигравшие существуют потому, что нас научили так думать, и обучение это началось достаточно рано, так что встав взрослыми нам не приходит в голову начать это опровергать.
Если мы мыслящие люди и хотим наслаждаться своим величайшим потенциалом, нам пора менять отживший образ мышления. Если мы хотим научиться действовать сообща, мы должны прекратить оценочную деятельность и рассматривать других людей просто, как людей. Но такая эволюция не получит права на существование пока мы будем продолжать отворачиваться от тех "маленьких" жестокостей, которые ежедневно совершаются в школах. Год за годом наши дети проходят сквозь систему, которая сортирует, классифицирует и оценивает их. "Тупые" идентифи-цируются достаточно рано. Затем "одаренные" обучаются причислять себя к другому разряду, нежели их менее удачливые товарищи, чьи интересы и цели полностью игнорируются. Они могут быть помещены в специальные классы и даже им может быть оказана некоторая специальная по-мощь, но подтекст таких мероприятий всегда один: система ценит их намного меньше нежели тех, кто на вершине успеха.
Через некоторое время дети принимают эти правила игры и даже поддерживают их. Как ре-зультат, мы выращиваем людей бессердечных людей, большинство из которых нуждается в более тесном эмоциональном контакте с окружающими, как собственно и остальные из нас. Такого рода соревнования воспитывают одиночество и чувство изолированности не только у тех, кого поощря-ет система, но и у каждого из нас. Часто ли идем по жизни, не зная радости истинной дружбы и поддержки со стороны других. Думая о прошедших днях, вы, испытывая боль, прощаясь с кем-то, о ком вы искренне заботились. Большинство из нас давно научилось подавлять в себе подобные качества. Без такого подавления способность отворачиваться от друга никогда бы не смогла реа-лизоваться в школе. Пока мы взираем на то, как это происходит, мы недалеки от преступления против гуманизма гитлеровской Германии. Может мы не ощущаем физической границы между со-бой и другими людьми, но без сомнения чувствуем заброшенность в наших сердцах.
Только теперь благодаря растущей тревоге за глобальные проблемы окружающей среды мы, наконец начинаем понимать свою принадлежность к единой закрытой экосистеме, которую мы называем планетой Земля. Несколько лет назад мы слышали, как люди с севера говорили о том, что их не касается вырубка деревьев в Южной Америке. И этому никто не помешал. Сейчас мы вес начинаем мыслить шире, видя, что все происходящее в Южной Америке, к примеру, отражается на всей планете.
Тогда почему мы все еще слышим мнения некоторых людей о том, что они не интересуются тем, что правительство и корпорации захламляют нашу планету ядерными отходами. Эти люди еще не осознали, как мы едины на нашей маленькой планете. Слава Богу у нас хотя бы есть пре-данные, заботливые люди, которые информируют о том, что здоровье планеты - эти всеобщая задача.
Когда мне было 15, я завалил свой английский и должен был повторять этот годовой курс снова. Мой отец спросил меня, как я в связи с этим себя чувствую. Я ответил, что у меня нет с этим больших проблем. Затем он спросил меня, считаю ли я, что заслуживаю самого низкого бал-ла, Я сказал, что нет. После этого, одна треть учеников завалила этот предмет. Мне просто дове-лось быть одним из первых. И все мы знали, что это была не наша вина, что все мы получили пло-хие отметки. Мой бедный отец подпрыгивал до потолка. "Никогда не ленись отстаивать свою пози-цию, если считаешь, что в тобой поступили несправедливо. Несправедливость всегда ведет к еще большей несправедливости". Он был очень зол на меня не за то, что я получил низкий балл, а за то, что я смирился с несправедливостью.
Как заметил в своей книге Харвей, маленькие жестокости ведут к большим. Мой отец учил меня как нужно давать сдачи, даже если я не могу быть полностью уверен в том, что я прав. Он преподав мне бесценный урок в отношении правил, этики и морали: мы должны заново переот-крыть для себя все истины, а не просто принимать их навязывание со стороны. Учителя научились меня опасаться. Они знали, что я не сдаюсь и не всегда соглашаюсь со своими отметками. Но уро-ки моего отца не закончились с окончанием школы. Они продолжали служить мне долгие годы, когда я был во Вьетнаме. Однажды я нашел в своем вертолете маленького мальчика, который был взят за Да Нангаи. В соответствии с военным уставом, я имел все права, если не обязанности, за-стрелить его. Это был мой долг, как военного офицера. Я одновременно защищал и собственность Соединенных Штатов, и свою собственную жизнь. Но как раз, когда я прицелился и был готов нажать на курок, я посмотрел и глаза мальчика, что же я прежде всего увидел в них? Я увидел в них другого человеческого существа, а не коммуниста, как меня учили думать. Я обвинял себя в том, что не искал другого способа решения проблем, а позволял себе бездумно выполнять то, что считал истинным человек более, как мне казалось, авторитетный, чем я сам.
Через три недели после истории с мальчиком мы стояли на якоре в Гонг Конге. Наш эскад-рон получил срочное сообщение, что мы должны немедленно вернуться во Вьетнам. Мы должны были принять участие в крупной военной операции недалеко от границы между Северным и Юж-ным Вьетнамом. Я больше не вернулся на свой корабль. В этот день я принял одного из тяжелей-ших решений в своей жизни. Я несколько часов гулял по улицам со звенящими мозгами и весь дрожа. Остальные пилоты назовут меня трусом и предателем. Я понимал, что это не самый дос-тойный способ выразить мой отказ сражаться. Но я также знал, что не могу более сражаться и убивать только потому, что мне приказывают это делать. Остальные пилоты не поняли того, что для меня снова летать и убивать было проявлением трусости.
Взглянув в тот день в глаза этого ребенка, я как будто пробудился от спячки. И более нико-гда уже не следовал общепринятым правилам, если они не совпадали с моими убеждениями. Прежде всего я прислушивался к своей этике прежде, чем продать дух и душу в угоду одобрения друзей. И долго еще я не мог прийти в себя, подолгу стоя в тишине и глядя в окно, как будто был раздавлен системой.
С того дня во Вьетнаме в 1972 г. я честно искал альтернативу системе. После войны с Ира-ком, и когда завершились все парады, я стал удивляться почему Соединенные Штаты не обратятся к своим внутренним победам: наши бедные и бездомные, агрессия и озлобленность, кризис здравоохранения, загрязнение окружающей среды, и этот список не исчерпан. Мы не можем заки-дать эти проблемы бомбами и заставить их нас покинуть. Демонстрация силы их не решит. Наде-юсь, мы, как мыслящие существа, приближаемся к осознанию того факта, что наши проблемы не могут далее решаться убийством и увечьями других.
Мы начинаем менять нашу образовательную систему, изменяя свои мысли. Важно, чтобы мы начали осмысливать тот факт, что не существует тупых и способных людей. Все равны. Как сказал один ребенок, участник Специальных Олимпийских Игр, мы не тупые, мы просто медленнее обу-чаемся некоторым вещам.
И так обстоит с каждым из нас. Мы все быстрее в одном и медленнее в другом. Так этот мир устроен. Каждый имеет свой уникальный талант. Задача обучения вдохновлять и развивать этот талант, пока он не расцветет. Эти человеческие таланты не расцветут в среде, подавляющей творчество, где запоминание фактов, цифр и формул, которые взрослые считают необходимыми, является приоритетным. Что бы ни случилось, если бы у нас были школы без тестов и экзаменов? Можем ли мы, взрослые, доверить внутренней душевной организации ребенка, данной Богом, отыскать все те знания, на которые он изначально нацелен? Можем ли мы достаточно им доверять и оставить их в покое - или вы считаете, что мы должны брать на себя божественные функции и контролировать процессы, происходящие в головах детей?
Как часто мы всего лишь навязываем собственные страхи, убеждения и желания нашим де-тям во имя образования? Мы должны учиться доверять способности наших детей думать и спра-шивать, когда они готовы выучить что-нибудь новое.
Убеждение в том, что "мой ребенок прекрасно успевает" не имеет само по себе значимости. Если мы не осознаем в ближайшее время, что живем в закрытой системе и что причины нищеты, безграмотности, преступности, безысходности, обреченности и одиночества только в том, что мы это допустили и склонны даже увековечить такую систему, мы обречены на потерю гуманизма. Ни одному из нас не удастся преуспевать, если остальные будут принуждены жить за чертой бедно-сти. И мы расплачиваемся за это каждый день! Что нужно, чтобы мы поняли, что пока хоть один ребенок терпит неудачу в школе, мы все неудачливы в каком-то смысле?
5. ГДЕ МОЯ ЗАРПЛАТА?
Американские организации и их служащие погрязли в психологии обязаловки, упрямо утвер-ждающей, что вы стоите столько, сколько получаете, a не столько, сколько зарабатываете.
Юдит М. Бардвик
- Где моя зарплата?
- Где моя зарплата?
- Где моя зарплата?
- И это все, о чем в наше время думают люди?
Дэйв мерял шагами свой офис.
- Вот пожалуйста, сейчас только полдень, а уже шестеро спрашивали о зарплате.
Дэйв выглядел подавленным.
- Они всегда говорят мне, что должны отвести детей к врачу или что-нибудь вроде того. Они, должно быть, думают, что я тупой.
Стук в дверь прерывает нашу беседу. Это следующий желающий пораньше получить зар-плату.
- По крайней мере этот не просит отпустить его после обеда; вместо себя он прислал жену, - говорит Дэйв после того, как наша посетительница просмотрела свой чек и покинула офис.
Дэйв медленно подходит к своему столу и садится в кресло, - Я не знаю, как эти люди дела-ют это. Они живут от зарплаты до зарплаты и большинство из них исчерпало лимит кредитных карточек. Я знаю это потому, что они сами мне часто говорят свой банковский счет. Все мои слу-жащие имеют дипломы высших школ и степени колледжей. Как эти образованные люди могут по-стоянно попадать в финансовые переделки?
Дэйв, мой старинный друг, пригласил меня обсудить некоторые проблемы, возникшие в его компании. В его компьютерной компании стали ухудшаться дела, и он уже приготовился уволить одну треть своего персонала, состоящего из 30 человек. Служащие были обеспокоены, они ожи-дали повышения зарплаты, которому не суждено было сбыться. Теперь Дэйву придется сказать им, что они еще и потенциальные безработные.
- Я не могу повысить им зарплату, когда совсем нет прибыли, - сказал он. - Но если я не предложу повышение, то потеряю лучших своих людей, и останутся лишь те, кто не сможет найти работу в другом месте. Он остановился и какое-то время раздумывал. - Я не могу выиграть. Если мои люди покинул меня, я проиграю в любом случае.
Он уставился в пол.
- Я не хочу терять ни одного. Большинство из нас вместе уже годы, и я считаю их частью своей семьи. Мне неприятно слушать об их денежных проблемах, но факт остается фактом - эта компания тоже имеет денежные затруднения.
В итоге Дэйв заглядывает мне в глаза и спрашивает.
- Как тебе удается избежать проблем со служащими, если у тебя офисы по всему миру? Твоя прибыль растет, не так ли?
Я покачал головой.
- Разве твои работники не хотят больше денег, если ты делаешь больше денег? Как часто ты повышаешь зарплату? Дэйв вздыхает и ждет моего ответа.
Я медленно начинаю;
- Во-первых, у нас нет работников в традиционном смысле этого слова. В противном случае мы бы разорились и не смогли заниматься бизнесом. Большинство людей, с которыми мы работа-ем, независимы. Они работают с нашей компанией, а не на нее. Они знают, как делать деньги, или находятся в процессе обучения, как делать деньги для себя.
Дэйв выглядел озадаченным:
- Какая разница между тем, работаешь ты за деньги или делаешь деньги? - спросил он, бы-стро уловив слабую границу, которую я провел между этими двумя понятиями.
- Работа за деньги - всего лишь малая часть процесса создания денег. Я использовал анало-гию с ездой на велосипеде, чтобы объяснить ему свою концепцию. Работа - это как педальная часть. Это важная часть, но в процессе езды вовлечено еще много чего. Если все, что ты знаешь, это как крутить педали, ты обречен разбиться. К сожалению, большинство людей думает, что для езды на велосипеде кроме педалей больше ничего знать необязательно. Они вращают ими все усерднее и усерднее, но в лучшем случае остаются на месте. Они не изучают как сохранять рав-новесие или рулить. Если им все еще удается удержаться, так это потому, что они наверняка взя-ли один из тех стационарных велосипедных тренажеров, который прочно фиксируется на своей подставке, даже если вы вращаете педали, как сумасшедший.
Дэйв хмурится, он явно смущен. Но в нем также явно прослеживается интерес.
- Продолжай, - говорит он. - Я хочу услышать больше.
- Каждый, кто работает с нашей компанией, постоянно развивает свои умения в создании денег, не ожидая просто зарплаты. Мы - больше, чем просто бизнес, мы - школа. Люди, работаю-щие с нами, учатся быть универсальными в бизнесе и могут занять любое место в нашей органи-зации. Мы постоянно готовим всех, кто имеет к нам отношение, быть универсалами в бизнесе. И хотя у нас строгие правила и стратегия, мы поощряем эксперименты, прощаем ошибки, корректи-руем их и сообщаем об их результатах на совещаниях. Наш бизнес всегда растет. Все мы посто-янно учимся и меняемся. И это уж точно не скучное место, поверь мне. Вот о чем я хотел еще ска-зать. Наша организация не охвачена какой-то бредовой идеей. Но если кто-то не испытывает ка-кую-то новую идею в действии боясь ошибки, мы провоцируем в нем такие стремление. Я повер-нулся к Дэйву и спросил:
- Что делает большинство твоих работников, чтобы заработать зарплату?
- Они усиленно работают на своих рабочих местах.
- И ты не вовлекаешь их в полный цикл бизнеса?
Дэйв смотрит на меня и спрашивает:
- Ты имеешь в виду планирование, принятие решений, решение проблем и подобные веши?
- Да.
- Ну, пожалуй, что нет, - отвечает он колеблясь. - Большинство из них не интересуется или они просто не знают достаточно.
- Итак, они просто работают и получают зарплату. Верно?
Дэйв кивает, морща брови обдумывая все, что я говорю.
- Ну, и как же ты определяешь, что работнику следует повысить зарплату? - спрашиваю я.
- У них регулярное повышение зарплаты за выслугу лет или же они получают повышение по должности, что автоматически повышает и их зарплату.
- Получается, что чем дольше они здесь работают, тем больше они получают?
- Именно так, А также у нас хорошие страховки и пенсионный план. И премии бывают часто, хотя, впрочем, оказалось, что как бы велика она не была, она не делает работников счастливее. Они всегда считают, что заслуживают большего. - Он замолкает и пожимает плечами, подчеркивая свое недоумение. - Но теперь все это больше не имеет значения потому, что мы не получаем при-были и нет больше разницы давать премию или нет. В действительности, многие из моих служа-щих теперь на грани увольнения.
- Давай взглянем на все это пристальнее, - говорю я. - Ты говоришь мне, что твои люди при-ходят, выполняют свои обязанности, трудятся а поте лица, не совершают ошибки, подсчитывают зарплату. И затем идут домой. Я ничего не забыл?
Дэйв пытается защищаться.
- Нам нравится вместе работать. Мы получаем удовольствие, они говорят, что я хороший босс.
Я поднялся с кресла, подошел к демонстрационному стенду и написал:
Где моя зарплата
Я повернулся к Дэйву.
- Неужели тебе не надоели эти слова?
- Я сыт ими по горло! - подтвердил Дэйв.
Я попросил его сходить к стенду и обвести первую букву каждого слова в кружок.
Затем я попросил его прочесть слово, получившееся из обведенных в кружках букв.
Дэйв несколько секунд постоял в тишине, а затем медленно прочитал слово буква за буквой. - Заноза! Получается "заноза" - воскликнул он, удивленный своим открытием.
- Дэйв, ты или управляешь кучкой "заноз", или они вонзились в тебя, как занозы. Одно из двух.
Дэйв разозлился.
- Я хорошо отношусь к ним. Я забочусь о них. Здесь приятно работать. Я просто не могу платить им больше.
Я дал ему успокоиться, прежде чем начать снова задавать вопросы.
- Почему ты не обучаешь их бизнесу? Большинство из них высокопрофессиональные, отлич-но разбирающиеся в компьютерных программах, люди, верно?
Дэйв соглашается, что это действительно так,
- Почему бы не наделить их большей ответственностью и разрешить им принимать участие в управлении компанией.
- Как это делаешь ты, - отвечает Дэйв, все еще защищаясь.
Я киваю.
- Ну, во-первых, многие из моих работников не хотят знать больше о бизнесе. Они хотят только свою зарплату. Они хотят заниматься только той работой, которую умеют делать. Многие из них думают, что бизнесмены вроде тебя и меня - мошенники. Они считают, что мы зарабатываем слишком много денег и эксплуатируем их. Они не желают становиться частью этого; все, чего они хотят, это зарплату, льгот, отпуска и достойную пенсию. Меньше всего хотят больше работы и ответственности!
Напряжение росло по мере того, как он высказывал наболевшее.
- Если я научу их, как вести такой бизнес, они оставят мою компанию, откроют свои и станут конкурентами. Им больше не нужны будут ни я, ни моя компания!
- Ну, вот теперь мы подошли к непосредственной сути вопроса, - говорю я, мысленно благо-даря Дэйва за разоблачение его истинного страха. - Теперь мы должны потрудиться. Мы должны вскрыть корень проблемы, - Знаешь ли ты, что такое объединенная со-зависимость? - спрашиваю я Дэйва.
Он встряхивает головой.
- Нет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 |
|
|
