| |
Стратегии гениев Роберт Дилтс
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 wsbqrbem — он "воспринимающ". Ребенок обрывает "цветы"
формальных характеристик, ассоциированных с чувственным
опытом, не притрагиваясь к "стеблю" самих чувственных
опытов... Я думаю, что дети реагируют именно на формы
раздражения, и чувство, обеспечивающее наилучшую форму,
станет тем, в котором они будут специализироваться".
Способность передавать сообщения от одного чувства к другому, по-
видимому, и является основополагающим свойством гениальности.
Музыкальный гений Моцарта, к примеру, не произошел от одной лишь
его способности узнавать ноты и воспроизводить по ним
определенного качества звуки, то есть с нужного темпа, громкости
и тона. Его дар заключался в восприятии и передаче посредством
звуков глубинных форм, взаимосвязей и "универсалий".
Рассматривая далее в этой книге его творческий процесс, мы
увидим, что Моцарт обладал исключительным даром приводить звуки
в гармонию со всеми остальными чувствами. Для Моцарта
эмоциональность, душа и хороший вкус требовались в музыке в той
же мере, что и уши. Описание Моцартом своей стратегии сочинения
музыки показывает, что музыка есть нечто вроде заложенного в
сознании "звукового поводыря" для многих ощущений, в котором
чувства, воображение и даже художественный вкус слились воедино.
Возможно, что в отличие от большинства взрослых-людей, Моцарт и
другие гении сохраняли прямой доступ к "общим свойствам", как и
свою способность легко производить обмен информацией между
чувствами и воспринимать скорее "формы", а не "вещи".
Согласно Бауэру, мы теряем доступ к общим свойствам, поскольку
научаемся ассоциировать чувственные качества с самими "вещами",
а не с их "формальными характеристиками" и взаимосвязями. Мы
даже стараемся "опредметить" сами чувственные качества,
воспринимая цвета, запахи и звуки как "вещи", а не как отношения
между "противоположностями", на чем настаивал Аристотель. (Даже
многие методики НЛП рассматривают "субмодальности" так, как если
бы они были инвентарным списком "вещей", а не отношениями.)
Например, мы говорим о внутреннем изображении как о "ярком" или
"далеком", как если бы это были вещи, ассоциированные с
определенным изображением. Чтобы определить, является ли
изображение "ярким", необходимо прежде всего установить: по
сравнению с чем яркое? Изображение изначально не является ни
"ярким" ни "тусклым", ни "красочным" ни "блеклым", ни
"удаленньм" ни "близким" — оно является "удаленным, красочным
или ярким" в сравнении с чем-то еще, к примеру, со своим фоном
или другим изображением.
Весьма красноречивый эксперимент был поставлен
гештальтпсихологами с группой собак. Собак дрессировали так, что
они приближались к какому-то предмету, когда им показывали белый
квадрат, и избегали его, когда им показывали серый квадрат.
После того, как собаки полностью усвоили свою задачу,
экспериментаторы стали использовать серый квадрат в контрасте с
черным. Собаки сразу же изменили поведение и стали приближаться
к объекту при виде серого квадрата (ранее он заставлял их
отступать) и избегали объект, когда им показывали черный квадрат
(который не был к чему-либо "привязан"). Можно предположить, что
вместо восприятия некого абсолютного раздражителя "серое",
собаки реагировали на более глубокое по содержанию отношение, —
"более светлое против более темного", — в противоположность
"серому", "белому" или "черному", оказавшимся в роли "вещей".
Бауэр полагает, что мы утрачиваем чувствительность к более
глубоким взаимосвязям и "формальным характеристикам", когда
"научены" концентрироваться на "частных моментах" своего опыта,
в противоположность "универсалиям". Процесс "объективизации"
группы сенсорных качеств соответствует тому, что Аристотель
определил как "воспринимаемое привходящим образом".
"Воспринимаемое привходящим образом" возникает в результате
сочетаний единиц информации, идущей от различных чувств, в целях
восприятия "вещей", состоящих из совокупностей сенсорных
качеств. В трактате "О душе" Аристотель поясняет:
" ...Мы теперь сладкое воспринимаем зрением. Последнее
возможно потому, что мы имеем как раз чувство для
восприятия и сладкого и видимого, благодаря чему мы узнаем
и то и другое, когда они встречаются вместе. Если бы было
не так, то мы бы никак не воспринимали [сладкое зрением],
разве только привходящим образом, как, например, сына
Клеона — я воспринимаю не то, что он сын Клеона, а то, что
он бледный; а для этого бледного привходяще то, что он сын
Клеона.
А то, что свойственно воспринимать лишь отдельному чувству,
остальные чувства воспринимают привходящим образом не как
они сами по себе, а как нечто одно, когда в одном и том же
одновременно воспринимается [разное], как, например, когда
мы узнаем, что желчь горька и желта. Ведь во всяком случае
не дело частного чувства судить о том, что эти два свойства
составляют одно. Отсюда происходят ошибки, и, видя нечто
желтое, полагают, что это желчь". (О душе, III 11, 425 а 20-
b4)
"Воспринимаемое привходящим образом" является своего рода
основополагающим "сенсорным силлогизмом", посредством которого
люди составляют себе "карту" мира исходя из своих сенсорных
опытов. Например, "если нечто желто и горько, то это желчь" и
т.д. В известном смысле этот процесс связан с исходными
"формальными причинами", относящимися к нашему восприятию.
Согласно Аристотелю, качества от разных чувств, сведенные
воедино "общим чувством", образуют в своей совокупности то, что
мы можем назвать "убеждениями", или "картами отображения"
действительности. Именно из этих многоплановых "силлогизмов", по
убеждению Аристотеля, мы выстраиваем свою модель мира.
И хотя данный процесс позволяет нам организовывать наши
сенсорные опыты, отыскивать в них рациональное зерно и приводить
к единому знаменателю, он также является источником "иллюзии
чувствования", или, как неявно прозвучало у Бауэра,
"объективизации" чувства, начинающей сужать и ограничивать наше
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 |
|
|
