платежей, а порой в форме денежных налогов, и в последнем случае продажа
произведенного за деньги также была их делом. Поля, которые они обрабатывали в
свою пользу, не были их полной собственностью, а в большинстве случаев и
община не являлась полноценным собственником земель, по отношению к которым
действовали нормы обычного права. И община, и индивидуум "принадлежали"
сеньору: в качестве землевладельца он имел над ними преимущественные права,
имел признанное право на всякие сборы, и в определенных ситуациях мог оспорить
права отдельного земледельца и общины. [Bloch, "Rise of Dependent
Cultivation", pp. 235--236]
Одним из следствий единства политической и экономической сфер жизни было то,
что труд осуществлялся не в силу договора и ради денежной платы, но также под
давлением политических обязательств и страха наказания. Обязанности
земледельца перед управляющим хозяйством были неотделимы от долга крепостного
перед господином. Обязательства работника покоились не на заработной плате, но
на сложном переплетении политического и социального статусов, на верности и
долге, усиливаемых физическим принуждением. И в теории, и на практике система
была глубоко деспотической и угнетательской не только по современным
критериям, но также по меркам своего времени, насколько можно судить по
отчаянным крестьянским бунтам, вновь и вновь повторявшимся, несмотря на
кровавые подавления. Тоуни говорил, что эти восстания "вскрывают такую глубину
социального гнева и горечи, с которыми могут быть сопоставлены немногие
последующие движения" [Tawney, Religion and The Rise of Capitalism, p. 58].
Большинство участников поместной системы не знали ответственности за выбор
профессии, они не могли решать, какие культуры и каких животных им выгоднее
выращивать. При трехпольной системе поле можно было засеять весной или осенью,
или оставить под паром. Даже решения о том, что, когда и где посадить,
принимались не земледельцем, но поместьем. И в таком положении были не только
крепостные: мельник или кузнец пожизненно оставались мельником или кузнецом,
и, как правило, эти занятия были наследственными. Как и сам сеньор, мельник и
кузнец взимали за услуги традиционную плату, и каждое изменение было
значительным событием, влиявшим на всю сеть взаимных обязательств внутри
поместья.
История крепостного труда иллюстрирует давнюю проблему, связанную с обменом
труда на деньги или иные блага. Первым свойством хорошо разработанного
контракта должна быть возможность для каждой стороны выявить и доказать случаи
нарушения условий соглашения. Это требование выполняется в соглашениях,
требующих уплаты денег или иных благ. Сложнее обстоит дело с контрактами о
трудовых услугах, поскольку, как правило, очень трудно понять, выполняют ли
работники свои обязательства с должным прилежанием. Мы настолько привыкли
думать о работниках как о более слабой стороне соглашений, чем наниматели, что
финальный баланс контракта кажется нам парадоксом: обязательство нанимателя
выплачивать заработную плату есть требование гораздо более ясное и
контролируемое, чем обязательство работника честно трудиться в договорное
время.
Эта договорная проблема никогда не получала удовлетворительного решения. Вне
условий фабрики (а в поместьях не было фабрик) современность знает два общих
решения, и каждое с серьезными недостатками. Одно пригодно для ремесленного
производства и малых сельскохозяйственных предприятий: плати работникам за
продукцию, а не за труд. Другое решение: заключение краткосрочных контрактов с
возможностью не возобновлять его в случае, если работник либо наниматель не
удовлетворены друг другом. Первое решение широко использовалось в
средневековых городах, но не в поместьях. Второе решение не привилось в
ориентированных на традицию средневековых обществах, да и сейчас оно не
популярно, поскольку создает постоянное чувство ненадежности занятости.
Таким образом, поместная система, основывавшаяся на подробном соглашении о
предоставлении прав на землю и защиту в обмен на труд и другие услуги,
следовала давней практике использования рабского, принудительного труда, чтобы
одновременно удовлетворить -- хотя и с помощью самых жестоких и неестественных
приемов -- интерес нанимателя к подавлению недобросовестности работников и
интерес последних иметь стабильную занятость. Умение европейских крестьян
уклоняться от выполнения своих обязанностей перед сеньорами обросло легендами;
но если не считать легенд, у нас мало фактов, чтобы судить, смогла ли такая
практика воспитать прилежных и производительных крестьян. Кое о чем
свидетельствуют этимологические наблюдения: слово виллан (крепостной,
villein), первоначально значившее крестьянин, приобрело значение негодяй, и
переход от одного значения к другому был тем более легким, что уже к XIV веку
это слово стало обозначать не только низкий социальный статус, но и низкий
характер. Беспомощный перед лицом прямого подавления, человек может ответить
главным образом смесью лицемерия, подобострастия и коварства, и было бы не
удивительно, если бы жизнь в поместье развивала такие же характеры, как
современные тюрьмы. Кое-что можно извлечь из того факта, что замена поместного
хозяйства небольшими фермерскими хозяйствами сопровождалась ростом
производства, хотя причиной могло бы быть не только возросшее усердие
крестьян, но и совершенствование методов хозяйствования. Консерватизм
поместного хозяйства в отношении новых методов производства сам по себе был
частью контрактной проблемы: почти любые изменения приемов хозяйствования
предполагали изменения в контракте, и почти ничто не оправдывало хлопот и
риска, требовавшихся для изменения контракта.
3. Самообеспеченность поместья и денежные платежи
Другой ключевой чертой средневекового поместья была сравнительно
незначительная роль денег как средства обмена. Денежные сборы имели
второстепенное значение по сравнению с наследственными обязательствами,
оплачиваемыми трудом или продуктами. Поместье было ориентировано само на себя.
Его экономический ритм определялся обычаем и внутренними властными
отношениями, а не давлением цен на ближних или отдаленных рынках.
В средние века рынки были прикреплены к месту. Некоторые из них
функционировали периодически, как местные городские рынки, на которых в
определенные дни продавались сельскохозяйственные продукты. Но самые
знаменитые и важные ярмарки, как в Стурбридже (шерсть), в Сан-Дени (вино), в
Шампани или в Лионе, которые могли ежегодно длиться несколько недель или
месяцев, принадлежали сфере городского, а не деревенского хозяйства, и, в
конечном счете, не поместья, а города, и преимущественно большие города, стали
центрами развития капитализма.
Основной формой обмена внутри поместья был обмен труда на право обрабатывать
землю. Хотя в этом обмене деньги не участвовали, внутри поместья их
использовали в различных ситуациях. Существовала система податей и штрафов,
которые следовало уплачивать деньгами, а значит, предполагалась возможность
продавать сельскохозяйственные продукты кузнецу, мельнику, всадникам из свиты
сеньора или горожанам. Зачастую деньги нужно было платить за услуги, которые
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
