мог оказать только сеньор: за использование мельницы, хлебопекарни, винного
пресса, лесопилки и т.п. Платить следовало и в случае утраты для поместья
потенциальной рабочей силы, когда, например, дочь выходила замуж или сына
отдавали в ученики. Поместный суд налагал штрафы за невыполнение определенных
обычных обязанностей или за иные нарушения правил. Так что деньги никогда не
выходили из пользования. [См.: M. M. Postan, "The Rise of a Money conomy",
conomic History Review 14 (1944), репринт в . М. Carus-Wilson, ssays in
conomic History (London: dward Arnold, 1954), pp. 1-12. Согласно Постану, "с
точки зрения английской и даже средневековой и англо-саксонской истории вопрос
о том, когда впервые начали при обмене использовать деньги, не имеет никакого
смысла. Деньги использовались во все времена, о которых мы имеем исторические
свидетельства, и их появлением нельзя объяснить какие-либо последующие
явления". (р. 5)]
Существовала также торговля между поместьем и внешним миром. Если бы часть
производимого в поместье не продавалась вовне, "господа остались бы без оружия
и украшений, у них не было бы вина (разве что оно производилось в самом
поместье), а одеваться им пришлось бы в грубые крестьянские ткани" [Marc
Bloch, Feudal Society, vol. 1 (London: Routledge, 1961), p. 67]. Кроме того, в
случае неурожая нужно было найти или занять деньги для закупки продовольствия
в более благополучных районах.
Но если мы вспомним, что поместья производили главным образом продукты
питания, и что только 10--20% потребителей таких продуктов жили за пределами
поместий, то поймем, что лишь малая часть производимого могла быть потреблена
за пределами поместья. Внутри же поместья, как мы только что видели, основная
форма обмена не была опосредована деньгами.
На рынке продавцы почти без исключений предлагали то, что они сами произвели,
а покупатели приобретали для собственного использования. Развитие рыночных
отношений вызвало к жизни класс профессиональных торговцев, покупавших
продукты у производителей на продажу, а не для собственного потребления. В
средние века такие торговцы были редки, и только малая часть производимого в
поместьях проходила через их руки: "В ту эпоху общество явно было знакомо и с
покупкой и с продажей. Но, в отличие от нашего, оно не жило торговлей" [там
же].
Изучая источники экономического роста в период, последовавший за
средневековьем, трудно переоценить тот факт, что усложненные наследственные
бартерные обязанности крестьянства связали их с господами таким узлом, что
совершенствование методов хозяйствования стало почти невозможным. Методы
изменялись от места к месту, но были почти неизменны год от году, и даже,
пожалуй, от века к веку. Они не реагировали на перспективы изменения цен и
были настолько скованы обычаем, что очень медленно реагировали даже на
усовершенствования в приемах ведения хозяйства. Гордиев узел поместных
обязательств не поддавался пересмотру всякий раз, когда изменялись
относительная редкость земли или труда или когда требовалось усовершенствовать
технику ведения хозяйства. Даже такая исключительная катастрофа, как
сокращение населения после 1340 года, существенно не повлияла на методы
сельскохозяйственного производства. Самые бедные поля были выведены из
обработки в связи с нехваткой людей, но остальные обрабатывались точно так же,
как и когда рабочих рук было в избытке. Этот консерватизм не дал поместной
системе приспособиться к изменениям политической и экономической ситуации и, в
конечном счете, стал причиной ее гибели. Когда сопротивляться давлению в
пользу изменений стало невозможно, изменения оказались фундаментальными:
вместо поместной системы обмена, когда за право обрабатывать землю платили
трудом, возникла новая система, при которой за право использовать землю
платили деньгами. В Голландии, а позднее и в Англии рост городов увеличил
спрос на продукты питания, и в то же время возникли альтернативные рабочие
места для обитателей поместий. Рост потенциальной прибыльности сельского
хозяйства в сочетании с трудностью удержания работников на земле привели
сеньоров и крепостных к взаимовыгодным революционным изменениям, начавшимся с
упадком крепостного труда [См.: R. H. Hilton, The Decline of Serfdom in
Medieval ngland (London: Macmillan, 1970)]. Господские поля пришлось
обрабатывать за деньги, а полоски крепостных уступили место индивидуальным
владениям, арендуемым или покупаемым за деньги. Только когда на смену системе
открытых полей, обрабатывавшихся поместным коллективом, пришло индивидуальное
фермерское хозяйство, ориентированное на продажу своих продуктов за деньги,
стало возможно -- сначала в XVI веке в Голландии, а затем в XVII--XVIII веках
в Англии и Франции [см.: Douglass С. North and Robert Paul Thomas, The Rise of
the Western World: A New conomic History (Cambridge: Cambridge University
Press, 1973), pp. 143, 151] -- изменить методы ведения сельского хозяйства
ради существенного увеличения производства продуктов питания, что повлекло за
собой улучшение питания и рост доли населения, которая могла жить в городах.
Переход к денежному сельскому хозяйству разрешил основную проблему поместной
организации хозяйства -- недостаток приспособляемости. Если для изменения
методов сельскохозяйственного производства следовало согласовать новые уровни
рентных платежей или оплаты труда, это было выполнимо, поскольку затрагивало
размер только денежных платежей. Не возникал вопрос об изменении всего
социального контракта, направлявшего ход жизни в поместье, либо о том, чтобы
разделить выгоды от изменения среди всех членов поместного коллектива.
Впрочем, как правило, никаких изменений контракта и не требовалось. Выгода от
улучшенных методов производства просто доставалась фермеру, имевшему право
вводить любые изменения независимо от того, работал ли он на арендуемой у
сеньора земле, либо на своей собственной. Гораздо легче понять нравственное
значение перехода от крепостного труда к свободному земледельческому труду,
чем осознать, что экономическое значение перехода к денежному сельскому
хозяйству было связано главным образом не с экономическим превосходством
наемного труда над крепостным, а с большей гибкостью условий аренды
сельскохозяйственной земли и с возникновением класса работников-владельцев и
работников-арендаторов, которым платили за произведенные продукты и на которых
лежали ответственность и риск предпринимательских решений. Новая организация
сельскохозяйственного производства была очень важна для роста Запада,
поскольку трудно вообразить, что неподвижная сеть политических и социальных
отношений, на которых держалось поместье, смогла бы когда-либо породить те
изменения в методах ведения сельского хозяйства, которые были столь
существенны для урбанизации и экономической экспансии Запада.
Города: городские центры
В средневековом обществе всегда существовала городская жизнь. Даже в период
темновековья, после падения Рима и задолго до расцвета средневековой культуры,
города сохранились, хотя и остались в памяти главным образом как цель
грабительских походов викингов. Некоторые городские общины удовлетворяли не
только узкоэкономические потребности, а служили административными, военными
или религиозными центрами. Но какова бы ни была их функция, они были в гораздо
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
