монополии и торговые права были естественным следствием политической власти.
Но эти торговые монополии оспаривались конкурентами, которым грозило
исключение из торговли, и во многих случаях они находили поддержку и защиту в
соперничавших городах-государствах. В отличие от Китая и древних империй,
Европа со своими неокрепшими монархиями и городами-государствами подошла к
периоду открытий, не располагая достаточно сильной центральной властью,
которая могла бы контролировать доступ своих торговцев к выгодным торговым
возможностям, хотя порой отдельные сатрапы пытались взять такие торговые
каналы под свой контроль. Возникшие, в конце концов, центры сильной власти не
приняли форму монолитной империи, но образовали ряд национальных государств,
которые, подобно прежним городам-государствам, продолжили соперничество за
торговые преимущества.
Характеристика: плюралистические аспекты феодализма
При всех своих недостатках западноевропейский и, вероятно, японский феодализм
содержали, видимо, зачатки социального устройства, пригодного для устойчивого
экономического роста. Возникновение в средние века городов и малочисленного
класса профессиональных торговцев представляет собой одну из нитей развития,
тянущуюся от времен темновековья до наших дней. Но есть и еще один аспект
феодализма, который, быть может, имел еще более фундаментальное значение для
экономического развития -- чувство плюрализма.
В сущности, феодализм заключался в параллельности структур военной власти и
земельного владения. Земля считалась принадлежащей сюзерену, который наделял
ею своих военных вождей; они, в свою очередь, раздавали часть этой земли или
всю землю в наделы своим подчиненным, также в обмен на верность и службу. На
Востоке тот же метод использования земли для материальной поддержки солдат
ограничивался предоставлением пожизненных наделов. Наделы не переходили к
наследникам, и по смерти каждого воина его земля перераспределялась среди
преемников по службе. На Западе и в Японии земельный надел оставался в семье,
так же как и обязательство нести военную службу. [Femand Braudel, The Wheels
of Commerce (New York: Harper & Row, 1982), p. 595--596. Бродель усматривает
зачатки капитализма в хозяйственных структурах, которые обретали
независимость, будучи окруженными квазинезависимыми политическими структурами
феодализма: "В Японии ... семена капитализма были посеяны в период Ашикага
(1368--1573), с возникновением экономических и социальных сил, независимых от
государства (будь то гильдии, свободные города, сети торговцев, связывавшие
между собой далеко отстоящие местности, купеческие группы, которые зачастую не
подчинялись никому)". (р. 589)]
Самым поразительным политическим результатом феодализма западного и японского
образца была множественность центров власти, и каждый такой центр соединял ту
или иную военную силу с хозяйственной базой, необходимой для ее поддержки.
Бродель, возможно, был прав, полагая право наследования важнейшим фактором
этого процесса. [Там же: Бродель видит значение наследуемости богатства для
развития капитализма в необходимости накопления (р. 599), в том числе ради
сосредоточения богатств, которые поднимающийся класс торговцев смог бы взять
из рук угасающей феодальной знати (pp. 594--595). В американской истории роль
накопления была менее существенна, чем она могла бы быть во Франции, а
перехода богатств от феодальной знати к новому классу торговцев просто не
было.] Дело в том, что если бы вождь обладал только пожизненным правом на свой
надел земли, по мере его старения самые честолюбивые и дальновидные из
подчиненных переносили бы свою лояльность на его властелина, который обладал
бы правом перераспределять земельное имущество. Результатом было бы ослабление
власти сеньоров и усиление власти их сюзеренов. Подобно капитализму, феодализм
принадлежит к типу обществ со множеством наследственных центров власти, и
заманчиво предположить, что расцвет капитализма в Японии и в европейских
обществах был связан с тем, что здесь уже укрепились институты наследственной
собственности и значительной личной независимости (пусть только в верхних
слоях общества).
Самые широкие истолкования принципа суверенитета в политической философии
предполагают, что суверен или государство являются абсолютными собственниками
всех своих подданых и всей их собственности. Такого типа концепции были
эффективно реализованы в странах ислама, в Китае, Индии, в древнейших
империях, и в немецкой философии XIX века. Для сторонников такого
всеобъемлющего истолкования суверенитета феодализм был ничем иным, как
анархией. Короли и князья, занимавшие высшие позиции в пирамидах феодальной
власти -- а в Европе было множество феодальных иерархий -- были не столько
подлинными суверенами, сколько индивидуумами, которые по договору с другими
индивидуумами, своими вассалами, установили определенные системы прав и
обязанностей. Оставалась мечта о возвышающемся надо всеми императоре Священной
Римской империи, но это была всего лишь мечта. Хуже всего, что обязательства
были взаимными, то есть король был обязан помогать вассалу при нападении на
него, а в случае малолетства наследника должен был защищать его владения и
передать их ему по достижении зрелости. Феодальная концепция двухсторонних
договорных отношений между сюзереном и вассалами опять-таки до некоторый
степени подобна позднейшим концепциям, характерным для капиталистического
общества -- о правительстве как договоре между государством и гражданами,
легитимность которого зависит от согласия последних.
Чтобы охватить весь спектр договорных отношений средневековья, термин
феодализм был распространен на поместную систему выделения земли в обмен на
невоенные услуги. В этом смысле поместная система распространила систему
договорных отношений за пределы военной иерархии и включила крепостных и слуг,
получавших землю в обмен на невоенные услуги и платежи. У городов вначале
также были феодальные покровители, которым они были обязаны разными услугами и
платежами.
В обществе, следующему восточной традиции воспринимать все население и
собственность принадлежащими суверену, феодализм вполне мог бы принять форму
передачи вассалам абсолютной и неограниченной власти суверена над землей и ее
обитателями. Но в Западной Европе население с помощью обычая, традиции и
договора закрепило свои обязательства перед сеньорами и перечень их прав и
привилегий, подобно тому, как сеньоры фиксировали свои отношения с
вышестоящими по рангу.
Таким образом, существует политическая перспектива, позволяющая видеть в
феодализме предшественника капитализма не только во времени, но и в логическом
плане: здесь идея абсолютистского государства была отвергнута в пользу идеи
государства, в котором все виды власти и полномочий ограничены соглашениями с
населением и с независимыми социальными институтами. Очень может быть, что
военная мощь, позволившая отклонить претензии государства на абсолютизм,
зависела от института передачи по наследству земельных владений военных вождей
среднего звена. Для понимания источников богатства Запада стоит добавить, что
пожизненное закрепление должностных позиций, столь обычное для военного
феодализма восточного типа, оказывало экономически неблагоприятное влияние,
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
