внутриевропейской торговли, причинами которого, в свою очередь, были рост
населения, урбанизация и специализация производства.
Таким образом, происходившее в XV веке представляло собой взаимосвязанные
процессы роста торговли и технологии судостроения, каждый из которых усиливал
другой. Оба явления представляли собой продукт не деревенской, но городской
жизни -- результат активности торговых городов, богатство и многолюдность
которых создавались торговлей и поиском новых путей торговли. Заморская
торговля Европы явилась поздним результатом импульсов к торговой экспансии,
порожденных в XII--XIII веках в Италии, откуда они распространились в XIV и XV
веках в Испанию, Португалию, Нидерланды, Францию, Англию и Германию; торговая
экспансия Европы была вскормлена на местной, региональной и международной
внутриевропейской торговле, и здесь же были развиты институциональные и
технологические средства, послужившие расширению торговли за пределы Европы.
Как только выяснилось, что суда, изготовлявшиеся для нужд местной торговли,
пригодны для дальних морских экспедиций, торговое освоение африканского и
американского берегов Атлантического океана пошло тем же ходом, что и прежнее
расширение торговых связей к северу и западу от Италии. Как и прежнее
внутриевропейское развитие, заморская экспансия усиливала торговый капитализм
и питала его дальнейший рост. Заморская торговля не породила этого явления;
она представляла собой только ветвь гораздо более древнего дерева.
Технология и расширение рынков
Рост рынков в период от XV до XVIII веков был не революционным, но, скорее,
постепенным и последовательным. Он сопровождался подъемом наук и технологий,
особенно начиная с XVII века. Многие специалисты по экономической истории
полагают, что причиной совершенствования западных технологий был рост рынков.
С этой точки зрения, технологический прогресс не был независимым фактором
роста, но представлял собой реакцию на возникающие экономические потребности и
осуществлялся ремесленниками, в распоряжении которых были только
профессиональное мастерство, терпение, эксперимент и личная одаренность. С XV
по XVIII век и рынки, и технологии развивались шаг за шагом, постепенно, и во
многих случаях технологическое развитие происходило как почти автоматическая
реакция на новые экономические потребности. С другой стороны, полное парусное
снаряжение представляет собой образец такого технологического развития,
которое способствовало прогрессу торговли, и является примером обратной связи
-- от технологии к росту рынков. Поскольку в данном случае были удовлетворены
экономические потребности, насчитывавшие уже две тысячи лет, да и
технологические основы изобретения были известны уже многие столетия, в этом
изобретении нельзя усмотреть простой причинной зависимости между
экономическими потребностями и технологическим прогрессом. В этом случае нужно
учесть и другие факторы развития.
Сильнейшим свидетельством того, что именно рынки порождали рост технологий,
является указание на то, что примерно в XIV веке в Китае был достигнут не
меньший, а, может быть, и более высокий уровень технологического развития, но
эти задатки получили развитие в торговом мире Европы, а не в подчиненном
мандаринам Китае. Фундаментальные исследования Джозефа Нидхема убедительно
продемонстрировали богатство китайских достижений в науке и в технологии.
Нидхем приводит множество доказательств того, что "в период с I века до
рождества Христова и до XV века после рождества Христова китайская цивилизация
умела использовать знание природы для удовлетворения нужд человека гораздо
лучше, чем это удавалось Западу" [Joseph Needham, "Science and Society in ast
and West", in Joseph Needham, The Grand Titration (London: George Alien &
Unwin, 1969), p. 190; см. также Е. L. Jones, The uropean Miracle:
nvironments, conomies and Geopolitics in the History of urope and Asia
(Cambridge: Cambridge University Press, 1981)].
Более того, Нидхем доказывает, что социальное и экономическое устройство
средневекового Китая по сравнению со средневековой Европой отличалось во
многих отношениях большей рациональностью. В то время как в Европе власть
передавалась по наследству, Китаем правили мандарины, класс государственных
служащих, не имевших права на передачу по наследству достигнутого ими
положения. Таким образом, очень специфическое преимущество китайской
цивилизации заключалось в том, что ведущие позиции в обществе занимали не по
праву рождения, а благодаря способностям. Имперские экзамены открывали допуск
в ряды бюрократии и обеспечивали преемственность ненаследственной элиты,
которая втягивала в себя лучшие мозги каждого поколения.
Но несмотря на эти преимущества, заключает Нидхем, социальные и культурные
ценности азиатского "бюрократического феодализма" были просто несовместимы с
капитализмом, а значит, и с современной наукой. Он подводит нас к
неутешительной мысли, что носители политической власти, если им дать такую
возможность, могут сдерживать развитие центров экономической власти, способных
обеспечить рост хозяйства:
Я полагаю возможным детально продемонстрировать причины, по которым азиатский
"бюрократический феодализм", который сначала способствовал росту
естественно-научных знаний и соответствующих технологий, позднее стал
противодействовать возвышению современного капитализма и современной науки,
тогда как европейская форма феодализма благоприятствовала тому и другому --
через собственный упадок и развитие нового общественного порядка. В китайской
цивилизации торговля не могла стать основой общественной жизни потому, что
основные концепции власти мандаринов противостояли не только принципам
наследственного аристократического феодализма, но и ценностной системе богатых
торговцев. Вообще-то, накопление капитала в Китае было возможным, но вложение
его в прибыльные промышленные предприятия сдерживалось усилиями "просвещенных
бюрократов", как и любые другие действия, которые могли угрожать стабильности
их господства в обществе. В силу этого торговые гильдии в Китае никогда не
имели такой власти и такого положения, как купеческие гильдии в европейских
городах-государствах. [Needham, "Science and Society, ast and West", p. 197]
В "аграрно-бюрократических цивилизациях", как их называет Нидхем, никогда не
было условий, которые побуждали бы ремесленников и торговцев использовать
знания математиков и ученых-естественников для удовлетворения повседневных
нужд. По его словам, "интереса к природе и к экспериментированию, умения
предсказывать затмения и составлять календари -- то есть всего того, что умели
китайцы, -- было недостаточно... Купеческие культуры смогли добиться того, что
оказалось не под силу аграрно-бюрократическим цивилизациям, -- обеспечить
слияние прежде изолированных дисциплин -- математики и естественных наук"
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
