классической традиции, религиозный плюрализм, а также искусство, музыка,
литература и философия, сформировавшиеся между XVI и XVIII столетиями. Но эти
старые актеры играли в новой пьесе, и уже далеко не всегда им принадлежали
первые роли. После крушения феодализма в западном обществе еще долгое время
новый высший класс получал большую часть богатства и власти по наследству от
старого высшего класса. Но теперь им противостояли богатство и власть
коммерсантов. Способы приобретения власти и богатства сильно изменились, и в
европейских обществах появились новые пути в высший класс. Юмористические
изображения того, как поднимавшаяся буржуазия пыталась имитировать
аристократический стиль жизни, смешивают все акценты и искажают юмор ситуации.
В действительности, аристократия выжила только в меру того, что она приняла
постфеодальные роли, постфеодальную культуру и постфеодальный (а значит и
буржуазный?) стиль жизни.
Это делает еще более интересным рассматривать историю перехода от феодализма к
капитализму как мелодраму, в которой усиливающиеся выскочки -- волки торговли
-- заживо сжирают древнюю аристократию. При всей драматичности этой картины,
она неточно отражает жизненный опыт как землевладельцев, так и торговцев и
особенно не выдерживает никакой критики представление, что крупные
землевладельцы в 1700 году были в каком-либо отношении менее благополучны, чем
в 1300 году. Оно опровергается всеми имеющимися данными о сравнительном
состоянии жилищ, одежды, транспорта, питания, доступа к искусствам, музыке,
разнообразному опыту и грамотности (здесь перед нами уникальный в истории
случай, когда переход от неграмотности к грамотности трактуется как процесс
упадка).
Марксистская проблема периодизации перехода
Маркс утверждал, что история представляет собой последовательность социальных
систем, в каждой из которых политические, религиозные и экономические
институты были поставлены на службу господствующему классу. Системы сменяют
друг друга в четко очерченной манере; эти смены могут быть приблизительно
датированы временем, когда старый господствующий класс власть теряет, а новый
ее приобретает. Эта точка зрения представляет далеко не только
историографический интерес, если, подобно Марксу, видеть в переходе власти от
феодальной знати, как класса, к буржуазии, как классу, исторический механизм,
который должен в будущем обеспечить передачу власти от капиталистов к рабочему
классу.
Трудно отстаивать представление, что смена господствующих классов
осуществляется в результате революций, если выясняется, что упадок старого
господствующего класса предшествует подъему его преемника. Ничего не остается
от революционного пафоса, если представить себе, что класс-преемник возникает
и крепнет в некоем вакууме, образованном уже начавшимся упадком
класса-предшественника, а процесс перехода власти измеряется столетиями. Так
что для марксистов оказывается важным делом точно датировать момент, когда
феодальная аристократия утрачивает власть, а буржуазия -- приходит к власти.
Публикация в 1946 году книги Мориса Добба Анализ развития капитализма [Maurice
Dobb, Studies in the Development of Capitalism (London: G. Routledge & Sons,
1946), особенно гл. 1--4] положила начало дебатам в марксистских кругах, где
главным вопросом была точная дата перехода от феодализма к капитализму [Paul
Sweezy et al., The Transition from Feudalism to Capitalism, 2nd printing (New
York: Science and Society, 1963)].
Установлено, что уже в XIV веке имел место кризис институтов феодализма, и
этот кризис так и не был никогда окончательно преодолен. С другой стороны,
стало общим суждение, что капитализм начался в XVI веке, точнее в конце XVI
века, во времена королевы Елизаветы. [Согласно Карлу Марксу: "Хотя первые
зачатки капиталистического производства спорадически встречаются в отдельных
городах по Средиземному морю уже в XIV и XV столетиях, тем не менее начало
капиталистической эры относится лишь к XVI столетию. Там, где она наступает,
уже давно уничтожено крепостное право, и поблекла блестящая страница
средневековья -- больные города". К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, 2-е изд.,
т. 23. с. 728] Добб, например, утверждает, что если определять капитализм как
новый способ производства, при котором капитал экстенсивно вовлекается в
процесс производства "либо в зрелой форме отношений между капиталистом и
наемными работниками, либо в менее развитой форме подчинения работающих на
дому ремесленников капиталисту, который поставляет сырье и скупает готовую
продукцию" [Dobb, Studies in the Development of Capitalism, p. 18], то такого
рода система может быть прослежена только с конца XVI века [там же]. [Норт и
Томас (Rise of Western World, p. 144--145) относят возникновение системы, при
которой надомники производят продукты из сырья посредника, который и сбывает
конечный продукт, к Нидерландам XVI века.] Если же видеть конец феодализма в
формировании регулярных армий в XV веке, то получится, что упадок феодализма
завершился за сто лет до зарождения капитализма. Таким образом, у нас
образуется двухсотлетний разрыв между началом упадка феодализма (или более ста
лет от завершения эпохи феодализма) и всего лишь началом подъема
капиталистического способа производства. Добб называет этот период
"переходным". ["На самом деле ... и это очень важно для адекватного понимания
перехода, дезинтеграция феодального способа производства зашла достаточно
далеко прежде чем развился капиталистический способ производства, и эта
дезинтеграция протекала вне связи с ростом нового способа производства. Два
столетия, разделяющие времена Эдварда III и Елизаветы, определенно были
переходными." (там же, с. 20)]
Ясно, что, как последовательно утверждает Суизи, этот переходный период "не
являлся простой смесью капитализма и феодализма:
господствующие элементы не были ни феодальными, ни капиталистическими"
[Sweezy, Transition from Feudalism to Capitalism, p. 15].
Это утверждение возбуждает достаточно неприятные для марксистской методологии
вопросы, как то: возможна ли система, в которой одновременно сосуществуют
несколько правящих классов или вовсе нет ни одного. На утверждение Добба, что
в этот переходный период все еще господствовали феодалы, Суизи возражает:
Позвольте мне ... ответить здесь вопросом. Почему не допустить другую, не
упоминаемую Доббом возможность, что в рассматриваемом периоде существовал не
один господствующий класс, а несколько, и каждый основывался на своей форме
собственности и участвовал в более или менее постоянной борьбе за преимущества
и конечное господство? [там же, с. 64]
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
