Уподобление экономического подъема класса торговцев процессу получения
экономического могущества из рук феодальной знати, подобно тому, как
описывается переход политической власти от феодальной элиты к централизованным
монархиям -- ложная аналогия. Ведь если что-нибудь вполне ясно, так это то,
что торговцы не получили свою экономическую власть из рук феодальных владык,
они не вытесняли и не заменяли их в сельском хозяйстве или где-либо еще. Их
богатство возникло в результате расширения торговли, а этим они занимались
всегда. Не удивительно, что толкование истории как процесса захвата и передачи
власти не совпадает с фактами, не подтверждается историческими датами -- ведь
это толкование никогда не происходивших событий.
Все это не отрицает того факта, что предусмотрительные правительства делались
все более внимательными к интересам торговли по мере того, как последняя
становилась все более важной для экономических интересов европейских стран.
Венеция и другие итальянские города-государства проводили практически
меркантилистскую политику. В других странах торговцы, становившиеся важным
источником средств для финансирования армии и правительств XV--XVIII столетий,
получали доступ к носителям политической власти и приобретали политическое
влияние -- сильное в Нидерландах, не столь сильное в Англии (где сельские
помещики никогда не прекращали противостояния торговым и промышленным
интересам), скромное во Франции, непостоянное в Германии, очень небольшое в
Испании. Важнее всего то, что примерно после 1500 года торговцы и их услуги
стали незаменимыми для функционирования денежного хозяйства и все меньше
становилось тех, кто был готов отказаться от этого хозяйства и от услуг
торговли, которая все с большим успехом отбивалась от политического и
религиозного вмешательства в непрерывно расширяющуюся сферу своей деятельности.
Переход от интегрированного общества к плюралистическому
Примерно в 1300 году западный феодализм пребывал в расцвете своего
политического и экономического могущества. Католическая церковь и феодальная
иерархия были сплетены системой ритуалов, норм морального кодекса и прямого
участия. Светская поэзия, живопись и музыка этого времени превозносили нравы и
стиль поведения своих покровителей -- феодальной знати: культ рыцарской любви
и приключений. В основе хозяйственной деятельности лежало представление, что
статус предопределяет сферу деятельности и величину оплаты за данную
деятельность. Это не значит, что не было попыток оспорить господство класса
феодальных землевладельцев и идею о связи между ценами и вознаграждением с
одной стороны, и личным статусом -- с другой. Противодействие исходило от
городов-государств и королей, да и сама феодальная знать была настолько
раздроблена внутренними распрями, что вполне допустимо сомнение в том, что она
когда-либо могла действовать в экономических или политических сферах как
организованная группа. Да и власть церкви была громадной. Но если, несмотря на
все раздоры внутри феодальной знати, несмотря на автономию церкви и городов,
мы рассматриваем западноевропейские общества периода позднего средневековья
как в целом интегрированные, то следует понимать, что в основе этой интеграции
лежала не просто сила общих представлений и идей, но соединение политической и
экономической власти в руках одного социального класса.
В эпоху экономического роста западные общества были преимущественно
плюралистическими, разделенными на относительно автономные сферы политической,
экономической, научной и религиозной жизни, и ни один класс не мог так же
отчетливо господствовать над другими, как феодальная аристократия в период
расцвета. Можно было бы считать, что переход к капитализму представлял собой
не смену правящих элит, но переход от интегрированного общества к обществу
плюралистическому. Но, начиная с 1850 года, в Викторианскую эпоху, институты
капитализма на некоторое время стали господствующими не только в
экономической, но и в политической, религиозной и культурной жизни, что
напоминает о временах господства феодальной аристократии. Подобно феодальному
синтезу это господство также встречало противодействие, и едва ли оно пережило
первую мировую войну, не говоря уже о второй. Об основательности
капиталистического синтеза свидетельствует тот факт, что когда на стыке
столетий президент Гарварда Чарльз Элиот подобрал "полутораметровую полку
книг", обязательных для каждого образованного человека, среди них не было ни
одной книги Маркса.
Если и можно утверждать, что и в период викторианского расцвета
западноевропейский капитализм сохранял плюралистичность, то следует исходить
при этом из факта автономности различных секторов викторианского общества,
хотя различие их интересов и было на время смягчено единством миропонимания,
которое связывало все значимые области викторианского мира. Видимо,
разногласия между политическими и экономическими интересами были не столь
резки, как обычно, да и существует ведь различие между соперничеством и
согласием с одной стороны и консолидированной политической и экономической
властью феодальных времен -- с другой.
Глядя в прошлое, мы можем оценить неизбежность того, что период консенсуса не
мог быть длительным, пока сохранялась разделенность двух видов власти. Наш
собственный пост-викторианский опыт свидетельствует о том, что нет
необходимости во взаимном усилении политических, экономических, религиозных и
социальных институтов, но такое знание Марксу в его время было, скорее всего,
недоступно. Напротив, эти институты могут быть взаимно враждебными,
несовместимыми и взаимно разрушительными; либо они могут стать безразлично
терпимыми друг к другу, так что богу будет воздаваться богово, а кесарю --
кесарево. Вопрос о том, желательно ли единство общественных институтов,
является давним предметом споров между утопистами, которые почти единодушно
выступают в пользу единства, и либертарианцами, которые видят в такой
институциональной согласованности тоталитаризм и отклоняют утопические
пасторали со всеобщим согласием как простое тупоумие.
Заключение
Мы начали исследовать процесс обогащения Запада с хозяйственной системы
средневековья. Многое в этой системе хозяйства привычно тем, кто знаком с
современными идеологиями. Политическая власть и обычай, освященные
религиозными нормами справедливости, определяли величину цен и заработной
платы. Профессии, социальный и экономический статус, круг обязанностей и
величина доходов тех, кто жил внутри системы (а позднее мы увидим, что многие
туда не входили), переходили по наследству. Торговля на деньги существовала
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
