Secular Change (Homewood, Ill.: Richard D. Irwin, 1953), pp. 86--101. Как
инструмент сохранения целостности семейного состояния венецианское партнерство
наследников сравнимо с английским установлением о праве старшего сына на
наследование земли.]
В средние века семья была единственной удовлетворительной моделью торгового
предприятия. Сами по себе феодальная система и церковь являли собой громадные
иерархические системы, в которых подчиненные приносили вышестоящим ритуальные
клятвы в верности и послушании. Как свидетельствует практика позднего
средневековья, при всей торжественности клятв и ритуалов их оказывалось
недостаточно для выработки той атмосферы доверия и надежности, без которых
невозможны длительные хозяйственные начинания.
Однако в тех случаях, когда потребности торговли превосходили возможности
семейных фирм и случайных партнерств, частные фирмы могли торговать и
инвестировать только при наличии какой-то иной базы для взаимного доверия.
Расширение после XVI века неправительственной торговли и инвестиций было бы
просто невозможно без создания чисто экономической формы организации,
способной сформировать эквивалентные семейным связи. Без этого для всех
проектов, слишком крупных для семейных фирм, стали бы неизбежными решения в
духе венецианской олигархии, где финансирование брало на себя государство.
Мы не можем знать наверняка, как возникла новая лояльность, каковы
психологические источники верности новым институтам, которые были совершенно
чужды моральным и религиозным структурам уходящей эпохи. Даже сегодня в каждой
западной стране некоторые люди не способны ощутить свою принадлежность к
ориентированным на продажу и прибыль экономическим предприятиям, и эта
отчужденность есть только остаток тех чувств, которые должны были
господствовать непосредственно по следам феодализма. Создание в XVII веке
новой модели организации было не малым достижением. Позднее, когда
коммерческие предприятия стали обычным делом, появилась возможность объяснить
лояльность к организации личными связями, формируемыми долгими годами
ученичества и подчиненного положения. Но при своем появлении несемейные
предприятия непременно должны были использовать другие источники верности и
доверия.
Идея верности предприятию предполагает само предприятие. По утверждению
Зомбарта, капиталистическое предприятие включает:
...возникновение над хозяйствующими индивидами и вне их отдельного
хозяйственного организма: все деловые трансакции, которые прежде совершались
более или менее изолированно -- по очереди или одновременно -- теперь
оказались объединены рамками одной хозяйственной единицы -- предприятия. Эта
единица представляет собой непрерывное дело, длящееся дольше, чем жизнь
участвующих в нем индивидов, служащее "носителем" экономического действия. В
прежние времена также бывали надындивидуальные организации, особенно в сфере
хозяйственной жизни, но те организмы связывали воедино все аспекты жизни
естественных человеческих групп. Длительность существования таких общин или
тотальных ассоциаций обеспечивалась естественной сменой поколений. Племя,
клан, семья, даже деревенская община и гильдия были примерами такого рода
надындивидуальных организмов, и хозяйственная деятельность составляла только
часть их существования, имела смысл только относительно всего остального.
[Wemer Sombart, "Medieval and Modem Commercial nterprise", в кн. Lane and
Riemersma eds., nterprise and Secular Change, p. 36. Данная глава
представляет собой выборки из главного произведения Зомбарта Der modeme
Kapitalismus.]
Верность по отношению к группе, взаимное доверие и поддержка по необходимости
культивировались среди тех, кто разделял опасности военной жизни и
мореплавания, и, может быть, не случайно, что в бурные годы XVI и XVII
столетий английские и датские торговцы были воинами или моряками. Легко
представить себе создание делового предприятия компаньонами, которые научились
доверять друг другу на войне или на море, поскольку такое часто случается и в
наше время. (Например, поколение, которое в свои двадцать лет участвовало в
гражданской войне в США, когда ему стало сорок, изобрело схему предприятий, не
базирующихся на родственных связях, -- современную промышленную корпорацию.)
Но существовали и другие значимые источники такого рода связей. Группы
торговцев в Англии и в датских городах были относительно небольшими, нередко
организованными в гильдии, и сплочены страстным участием в борьбе датчан
против испанцев или английских торговцев против Стюартов. Личный статус внутри
группы зависел от верности своим обязательствам и готовности их поддерживать,
то есть от привычек, которые хорошо вписываются в схему поведения человека,
преданного своему предприятию.
В ранних корпорациях необходимое доверие должно было связывать довольно
посторонних друг другу людей. Речь шла не о доверии к близким деловым
сотрудникам, но о готовности множества инвесторов положиться на честность и
умение директоров и менеджеров корпорации. Каким-то образом значительное число
имеющих деньги людей (тех, кто вкладывали в корпорации) должны были уверовать
в то, что другие (те, кто управляли корпорацией) являются людьми честными и
прилежными, что им можно верить. Такое доверие предполагает общее чувство
деловой этики, и это последнее вряд ли могло быть заимствовано из учения
католической церкви или у старой аристократии. Источники этой общей
нравственности следовало отчасти искать в союзах торговцев, и не исключено,
что в Англии и Голландии -- в ведущих торговых странах того времени -- эта
солидарность усиливалась движением Реформации и сопутствовавшим ей
нравственным порывом (подробнее мы обсудим это ниже). Само презрение церкви и
старой аристократии к торговцам могло только усиливать их стремление к
выработке кодекса чести, основанного на своевременной уплате долгов и верности
к вышестоящим, -- чего сильно не хватало в кодексе аристократической чести.
Может быть, историки, изумляющиеся возникновению не имеющих родственной основы
организационных связей, тем самым выдают некую часть собственного феодального
наследия: аристократическое презрение к моральным ценностям буржуа. Явно
полезнее подчеркивать агрессивность и алчность постфеодальных торговцев, чем
их способность к созиданию нравственных норм. Но бесспорен тот факт, что
именно торговцы развили пригодную для жизни в высокоорганизованном предприятии
систему нравственных норм. Никаким другим образом несемейные предприятия,
осуществившие такие грандиозные проекты, как колонизация, развитие внешней
торговли, строительство каналов (а позднее и железных дорог), не смогли бы
снискать верность и преданность к организации, без которых реализация этих
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
