нравственном совершенстве или превосходстве характера. Мало что говорит о
широком распространении веры в нравственную желательность равномерного
распределения доходов. Многие современные моралисты ставят эти вопросы в центр
проблем политических и экономических нравов, сцепленных в первую очередь с
вопросами распределения. Но почти никто не считает эти вопросы существенными
для экономического роста или для развития экономических институтов Запада,
поскольку принято их рассматривать в терминах производительности труда и
объемов производства. Представление, согласно которому бедность нетерпима в
богатом обществе, стало возможным только с возникновением богатого общества, а
это произошло существенно позже тех времен, о которых мы говорим сейчас.
Протестантская реформация предложила в XVI веке систему моральных взглядов,
которая соответствовала нуждам торгового капитализма. Специфика связей между
историей подъема европейского капитализма и протестантизмом была предметом
жарких и безостановочных дебатов. Начало им положила публикация книги Макса
Вебера Протестантская этика и дух капитализма. [Max Weber, Protestant thic
and the Spirit of Capitalism (New York: Scribner & Sons, 1930). Первая
публикация работы в 1904--1905 гг. "Die Protestantische thik und der Geist
der Kapitalismus" (Tubingen U. Leipzig: J. C. B. Mohr).] Вебер, тщательно
подчеркивая, что не намерен предложить монокаузальное объяснение роста
капитализма, доказывал, что протестантизм способствовал успешности этого
процесса. Как объясняет Лэндс, Вебер:
...никогда не утверждал, что один протестантизм является причиной
возникновения капитализма; напротив, он предложил другие факторы, совокупность
которых позволяет объяснить развитие современной индустриальной экономики:
возникновение современных национальных государств, покоящихся на
профессиональной бюрократии; прогресс научного знания; триумф
рационалистического сознания. Но он рассматривал капитализм в перспективе
мировой истории. Он хотел понять, почему промышленный капитализм появился на
Западе, прежде всего в северо-восточной Европе, а не, например, в Китае,
который лишь за несколько столетий до этого был намного богаче Запада, был
более развит политически, экономически и технологически. И он обнаружил, что
протестантизм был одной из ярких черт, присущих исключительно Западу. [David
Landes (ed.), The Rise of Capitalism (New York: Macmillan, 1966), p. 7]
Прежде всего Вебер имел в виду кальвинистскую ветвь протестантизма.
Для Кальвина было очень важным представление об "избранных", спасение которым
предопределено. В понимании Вебера протестантизм взрастил сильное чувство
преданности своей работе или "призванию", и успешность в делах была знаком
того, что человек избран для спасения.
Не исключено, что аргументы Вебера были ошибочны, хотя это и не имеет большого
значения для его концепции. Сражаясь с католицизмом, Кальвин отрицал
возможность церковной иерархии даровать спасение и доказывал, что нет
моральных и иных оснований, которые возвышали бы священников над мирянами.
Доктрина предопределения противоречила учению; что церковь способна даровать
спасение. [Взгляды Кальвина относительно проблемы предопределения изложены в
гл. 21--23 книги 3 Institutes of Christian Religion (Geneva: 1559; London,
1813). Седьмое американское издание (Philadelphia: Presbyterian Board of
Christian ducation, 1936), vol. 2, pp. 170--241.] Тем, кого заботил вопрос --
предназначены ли они быть спасенными или обречены гибели -- Кальвин предлагал
положиться на свидетельства призвания, веры и убегания от греха,
противопоставленные жизненной практике тех, кто пренебрег своим призванием,
кому недостало веры и кто упорствовал в грехе.
Решающий фактор экономического успеха протестантских общин легче обнаружить в
другой доктрине, которая также была связана с кальвиновским отрицанием особой
власти священников: в учении, что служение Богу должно быть делом всей
христианской общины, а не только церковников. Относительно повседневного труда
он заявлял, что "не следует добиваться богатства и почестей с помощью
беззаконных действий, посредством лжи и преступления, пожирая и унижая
ближних; нам следует стремиться только к таким целям, которые не отклоняют нас
от путей невинности" [там же, т. 1, с. 761--762]. Возможно, что он сам не
понимал, как далеко уведет идея о том, что допустимо стремиться к почестям и
богатству с помощью прилежания, усердия и надежности.
Как бы то ни было, кальвинизм сообщает труду торговца и ремесленника те же
самые ценность и достоинство религиозного служения, что и труду священника или
монарха. Не удивительно, что такая сакрализация труда кальвинстской ветвью
протестантизма способствовала развитию образцов поведения, вполне отвечавших
задачам капитализма: преданность своему делу, надежность, усердие,
самоотверженность, простота, бережливость, пунктуальность, выполнение
обязательств, верность групповым интересам, короче говоря, тот "светский
аскетизм", который был противопоставлен Вебером "аскетическому отказу от мира"
католических монахов, которые уходом в монастырь отрицали заботы этого мира,
поскольку им недоставало кальвинистской веры в то, что повседневный труд не
менее свят, чем любая другая форма служения Богу. Протестантский "мирской
аскетизм", напротив, направлял энергию людей в деловую жизнь и при этом с
презрением отбрасывал фривольные радости материального мира. Вебер не первым
отметил негативное влияние на мир монашества и практики аскетического ухода от
мира. Эдвард Гиббон в книге Упадок и гибель римской империи (1776) в главе 37
критикует древнюю гражданскую безответственность монашеского движения, отмечая
с известной умеренностью, что "целые легионы скрывались в этих религиозных
убежищах, подрывая тем самым силу и мощь империи".
В длительных дебатах относительно этого тезиса Вебера центральное место
принадлежало двум контраргументам.
Во-первых, капиталистические институты развились, хотя и не с такой скоростью
как в протестантских землях, во многих местах, где господствовал католицизм,
особенно в Италии, южной Германии и в некоторых районах Нидерландов. И
полезно, пожалуй, помнить, что как протестантизм, так и католицизм
неоднородны. Порой считается, что протестантизм англиканской церкви или
лютеранство германских княжеств ближе к римскому католицизму, чем к
протестантизму Кальвина, Кнокса или, позднее, Джона Уэсли. Следует поэтому
спросить, почему Англия, -- может быть наименее протестантская из всех
протестантских стран, которую в XVII веке оттолкнул от протестантского
аскетизма неудачный опыт с пуританизмом Кромвеля, -- лидировала в развитии
капитализма. Может быть, частичный ответ дает указание на кальвинистские
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
