ремесленные мастерские. Фабричная организация оказалась непригодной для
больших секторов хозяйства, в том числе для транспорта, оптовой и розничной
торговли, банковского и страхового дела, для издательств, свободных профессий
и искусств, и реакция этих секторов на изменения заключалась главным образом в
интенсификации дела и в сокращении отпускных цен на товары и услуги.
Первым из двух грандиозных технологических изменений было изумительное
возрастание использования силы воды и пара в фабричном производстве и пара --
для водного и сухопутного транспорта. По крайней мере, в текстильном и
металлургическом производствах высшим достижением промышленной революции стало
использование паровых двигателей -- для преобразования получаемой из угля
энергии в паровую и приведения в действие разных машин. Революционным в
промышленной революции было, главным образом, простое увеличение количества
производимых продуктов; основным объяснением этого расширения объемов
производства было соответствующее, а может быть, и еще более значительное
увеличение количества прилагаемого к производству физического труда. Мы
увидим, что есть немало оснований усомниться в том, что сами по себе
преимущества фабричной организации были важны за пределами немногих отраслей,
но как устройства, способствующие использованию механической энергии в
производстве благ, фабрики были вне конкуренции.
Вторым из двух плодотворных технологических новшеств была замена дерева, как
конструкционного материала, железом и сталью. Эта замена увеличила размеры,
повысила продолжительность эксплуатации, точность изготовления и сложность
устройства широкого круга изделий -- от швейных машин до судов.
Социальные и политические последствия этих изменений в промышленности и на
транспорте были существенно усилены двумя не менее важными изменениями в
других сферах жизни западного общества. Во-первых, быстро увеличивалось
население Запада. Во-вторых, постепенно совершенствовались методы
сельскохозяйственного производства, что вело к высвобождению
сельскохозяйственных работников и лишало этот сектор занятости его
традиционной роли главного источника рабочих мест для растущего населения.
Если бы рост городского населения в достаточной степени опережал увеличение
сельского, то вполне возможно, что спрос на продукты питания обгонял бы рост
предложения рабочих рук в деревне, и, благодаря этому, обеспечил бы рост
заработной платы в сельском хозяйстве, так же как он на деле обеспечил
расширение обрабатываемых площадей и рост цен на землю. Но такого везения у
западных сельскохозяйственных работников не было. Рост сельскохозяйственного
населения был более чем достаточен, чтобы обеспечить растущие нужды городов в
продуктах питания. В Англии понижательное давление на заработки
сельскохозяйственных работников усиливалось огораживанием земель, которые
прежде использовались работниками для выпаса своего скота. В огораживании
отразились одновременно два обстоятельства: рост населения толкал вверх цены
на землю, а рыночная цена сельскохозяйственного труда падала, и поэтому у
землевладельцев были более доходные способы использования земли, чем
предоставление ее своим работникам. Совместное воздействие роста
сельскохозяйственного населения и сокращения занятости в сельском хозяйстве
понуждало западное общество к урбанизации, а для многих сельскохозяйственных
работников в Англии и других западных странах оно обернулось тяготами
длительного экономического и социального приспособления. Именно это соединение
факторов было в значительной степени причиной нищеты в Англии и других странах
Запада, которая заметна еще и в XIX веке.
Сегодня уже очевидно, что новые фабрики и города были не источником
трудностей, а одним из основных способов разрешения важнейшей для Европы
проблемы: обеспечить занятость растущему населению за пределами сельского
хозяйства. Но в то время люди видели все иначе; они считали фабрики и города
ужасными и разрушительными и тогдашняя литература наделила британскую
текстильную промышленность образом врага, разрушающего старые социальные
взаимосвязи и ценности, порождающего нищету и убожество.
Наше толкование западного промышленного развития противоречит и другому
распространенному мнению, что экономический прогресс в 1750--1880 годах был
оплачен ценой невероятных жертв со стороны не только рабочих, но и многих
капиталистов, которые ограничивали себя ради накопления капитала, нужного для
возрастания промышленности. На самом деле, есть хорошие основания полагать,
что работа на фабриках была гораздо привлекательней для рабочих, чем возможные
альтернативы, которыми они предположительно жертвовали, из чего, однако, не
следует, что в фабричной работе было что-либо само по себе привлекательное.
Что касается капиталообразования, то институциональный и технологический
прогресс создавал богатство, которого хватало одновременно на увеличение
капиталов для промышленности и на рост потребления капиталистов -- и порой это
последнее казалось тогдашним социальным консерваторам скорее скандальной
роскошью, а не добровольной аскезой. История промышленной революции не
подтверждает представления, что скудное настоящее есть необходимое или даже
только желательное вступление к славному будущему.
Предшествующее состояние промышленности
К 1750 году уже три столетия постепенного расширения рынков сопровождались
соответствующим ростом сельскохозяйственного и ремесленного производства. Хотя
в этот период ничего подобного будущим фабрикам не появилось, возникшая в
английской текстильной промышленности система, при которой торговцы текстилем
снабжали сельчан сырьем и закупали их продукты, свидетельствовала о растущем
давлении на организацию традиционных производств со стороны расширяющихся
рынков.
За эти три столетия не было недостатка в изменениях конечных продуктов
производства, хотя только изредка такие изменения были результатом не
изменения вкусов, а совершенствования технологии. Почти все изменения
относились к предметам потребления феодалов, богачей и церкви. Например, в
архитектуре в конце XV века начался переход от средневековых к классическим
формам. К концу XVII века полностью изменился облик церквей, дворцов,
особняков, казарм и даже торговых фасадов, но не изб и не хижин. Легко
проследить изменение повозок от громоздких безрессорных возков елизаветинского
периода до гораздо более удобных и изящных экипажей конца XVIII века, но ведь
мало кто пользовался каретами. Одежда изменилась, но в 1750 году
использовались в основном те же материалы, что и в 1450 году.
Приблизительно до 1880 года областью важнейших технических достижений западной
промышленности была механика. Необходимые для нее умения и навыки развились в
значительной части благодаря всеобщему интересу к измерению времени,
возбужденному городскими часами средневековья. Уже в XVI веке появились
страстные коллекционеры часов; говорят, что у императора Карла V было 3 000
часов. Изобретение телескопа и коперниковская революция в астрономии в XVII
веке дали стимул к повышению точности часов. Часовые мастера, мучаясь над
проблемой повышения точности и создания небольших по размеру часовых
механизмов, обеспечили прогресс западного знания в области точного
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
