депрессией. [A. J. Taylor, "Concentration and Specialization", p. 117. В. R.
Mitchell, в Abstract of British Historical Statistics (Cambridge: Cambridge
University Press, 1962), pp. 185--187 пишет, что число ручных ткачей достигло
максимума в 240 тыс. между 1821 и 1831 годами, а затем сократилось более чем
наполовину до 110 тыс. к 1841 году. К 1851 году их число упало до 40 тыс., а к
1861 году -- до 7 тыс. По его сведениям количество ткацких станков с
механическим приводом было 110 тыс. в 1835 году, 250 тыс. в 1850, и 400 тыс. в
1861 году.] В 1829--1831 годах в Соединенном Королевстве работали 225 тыс.
ручных ткацких станков и 60 тыс. механических, а в 1844--1846 годах -- 60 тыс.
ручных и 225 тыс. механических ткацких станков. Как говорит Тейлор, "если
припомнить, что к 1850 году ткацкие станки с механическим приводом были втрое
производительнее ручных станков, делается понятным тот факт, что в 1840-х
годах первые сумели завоевать господствующее положение" [A. J. Taylor,
"Concentration and Specialization", p. 117]. К 1850 году или чуть позже стало
возможным изготовлять на механических станках ткани наилучшего качества, и
ручное ткачество практически исчезло. ["Несмотря на усовершенствование ткацких
станков с механическим приводом и постепенный перевод на них все новых видов
работ, которые прежде выполнялись только ткачами-надомниками, даже в 1853 году
ручные ткацкие станки чаще, чем механические использовали при "изготовлении
модных, высшего качества изделий"" (там же, с. 118). Д. фон Тунзельман
утверждает: "Сокращение издержек на энергию в 1850-х годах сделало выгодным
изготовление пряжи и тканей существенно более высокого качества... Более
дешевая энергия дала возможность повысить быстродействие станков, и это
укрепило их преимущества". (J. N. von Tunzelman, Steam Power and British
Industrialization to 1850 (Oxford: Clarendon Press, 1978), p. 202. Тунзельман
детально перечисляет изменения ткацких станков с ручным приводом, которые
постепенно укрепили их преимущества (pp. 195--202), добавляя, что ручные
ткацкие станки также усовершенствовались, но при этом стали более дорогими и
пригодными для использования не в домашних мастерских, а, скорее, -- на
фабриках, (pp. 200--202).]
Переход от ручных ткацких станков к механическим был изменением в технологии,
которое шло рука об руку с изменением в организации производства, выражавшимся
в переносе производства из домашних мастерских под крыши фабрик. История
английской текстильной промышленности изучалась столь тщательно, что в
литературе о социальных и политических последствиях фабричной системы едва ли
встретится упоминание о какой-либо другой отрасли и все же есть основания
поставить вопрос об относительной ценности технологических и организационных
преимуществ в процессе внедрения фабрик в текстильной промышленности.
Конечно, в 1910 году Чепмен мог только чисто предположительно утверждать, что
даже если бы не был изобретен паровой двигатель и механические ткацкие станки,
все равно возникли бы текстильные фабрики -- поскольку они позволяли лучше
организовать производства. Но этот вопрос недавно был вновь поднят Стефеном А.
Марглином [Stephen A. Marglin, "What Do Bosses Do? The Origins and Functions
of Hierarchy", Review of Radical conomics (Summer 1974): pp. 60--112], и мы
вернемся к нему в конце главы.
Британские производители станков для текстильной промышленности в течение
всего XIX столетия использовали благоприятные экономические возможности,
создававшиеся как способностью британских торговцев сбывать все ткани, которые
удавалось произвести, так и понижательным давлением на уровень заработной
платы, которое усиливалось к концу столетия. И, пожалуй, будет ошибочным
именовать их "производители станков для текстильной промышленности", поскольку
их главным продуктом были не сами по себе машины, а изменения в технологии
производства и удешевление производимых продуктов. Источником их прибылей было
не искусство производить станки, а искусство изобретать станки, способные
изготовлять пряжу и ткать лучше и дешевле, чем все другие станки в прошлом и
настоящем. Они были чрезвычайно удачливы, но имена их совершенно забыты.
Гончарное производство
История гончарного производства хорошо иллюстрирует тот факт, что именно
условия каждой отрасли определяли восприимчивость к фабричной системе.
Производство керамики -- одна из самых древних отраслей. Мы не можем знать,
использовали ли греческие художники, расписывавшие вазы, -- а среди них были
первоклассные мастера, живопись которых уверенно различают эксперты, -- уже
готовые изделия, подгоняя к ним свою живопись, или они заказывали изделия,
имея в виду замысел росписи. Но нет сомнения, что в XVIII веке размер, форма,
материал и роспись изделий обдумывались как единый замысел.
Это единство дизайна делало желательным соединение в одной мастерской всех
последовательных этапов производственного процесса. Ведь практическое
воплощение задуманного и качество будущего изделия начинаются уже на стартовых
операциях -- отбора, измельчения и смешивания используемых материалов, а
роспись и шлифовка только завершают процесс. Конечно, это само по себе не
могло бы помешать гончару и его подмастерьям выполнять в своей мастерской все
операции поочередно, но были свои преимущества в разделении труда на
последовательные этапы. В частности, некоторые этапы требовали большего
мастерства, чем другие, и было бы расточительством использовать искусных
работников там, где было достаточно менее квалифицированных. К тому же
некоторые операции, такие как измельчение и смешивание материалов, лучше всего
было выполнять с помощью устройств, приводимых в движение водяной мельницей
(до появления парового двигателя), и уже одно это сильно отличало гончарное
дело от ткацкого, где ткач сам исполнял роль силового привода. Словом, к 1787
году в Стеффордшире уже существовало множество малых керамических фабрик;
каждый из двух сотен мастеров гончарного дела нанимал в среднем по сотне
работников [A. and N. L. Clow, "Ceramics from the Fifteenth Century to the
Rise of the Staffordshire Potteries", chap. 11, A History of Technology, p.
353]. Уже до широкого распространения двигателя Уатта производство керамики
было перенесено из небольших мастерских под крыши фабрик.
Первопроходцем здесь был Джошуа Веджвуд. Свою фабрику в Этрурии он разделил на
цехи по типам производимых изделий, и в каждом цехе рабочие были распределены
по множеству специальностей. А. и Н. Л. Клоу следующим образом описывают
разделение труда в Этрурии:
Постепенное умножение числа процессов, требовавшихся для производства
керамики, вело, как и в других отраслях, к существенному разделению труда.
Принадлежавшая Веджвуду Этрурия, которая первой прошла через специализацию,
была разделена на цехи по типам изделий: полезные, для украшений, яшма,
базальт и т. п. В 1790 году на производстве "полезной" керамики, были заняты
160 работников следующих категорий: отмучиватели, месильщики глины, гончары и
помогающие им мальчики, изготовители плоских заготовок, лепщики тарелок,
лепщики глубокой посуды, обтачивающие тарелки, обтачивающие глубокую посуду,
изготовители ручек, специалист бисквитного обжига, грунтовщики заготовок,
гладильщики, специалисты глянцевого обжига, измельчавшие краски девочки,
художники, эмальеры и позолотчики, а кроме того -- доставлявшие уголь,
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
