экономическое давление в пользу расширения торговли и транспортных
возможностей имело причиной производство все большего объема продукции.
Технологический прогресс вел к сокращению издержек производства и снижению
цен.
Воздав торговле должное за ее роль в повышении благосостояния Запада,
обратимся к роли увеличения физического объема производства. Некоторая, и
может быть, большая часть экономического роста в период промышленной революции
определялась совершенствованием организации и технологии производства. Само по
себе увеличение производства не привело бы к росту благосостояния, если бы не
возникла система складов, магазинов, торговли, финансирования и транспорта,
благодаря которым произведенное попадает в руки потребителей. Ничего такого не
было бы и в том случае, если бы не рыночные отношения, благодаря которым выбор
покупателей определял достойную величину вознаграждения усилий производителей.
Но склады, магазины, торговцы, финансисты, транспорт и рыночные отношения были
не только на Западе, и не объясняют величины объема производства на душу
населения.
Короче говоря, в период промышленной революции технологические и
организационные усовершенствования играли более видную роль в росте богатства,
чем до 1750 года. Эти усовершенствования стали возможными и базировались на
торговле, рынках, отношениях собственности и других институциональных
установлениях, которые уже сложились к тому времени. Но чтобы объяснить столь
резкое изменение, нам придется выйти за рамки обычных экономических стимулов и
включить в число возможных источников этой новизны силы и организационные
отношения, специфичные именно для западной технологии и организации. Этому
посвящена глава 8.
Удовлетворение потребностей фабрик в капитале
Целый ряд исторических выводов строится на предположении, что промышленная
революция и осуществленный ею сдвиг производства на фабрики потребовали
накопления значительного капитала. И на самом деле, если простая формула
"потребление = производство - накопление капитала" действительно адекватно
описывает процесс накопления капитала, неизбежен вывод, что многим людям
приходится жертвовать текущим потреблением во имя накопления. Маркс принимал
как данность, что накопление требует жертв, но утверждал, что капиталисты
сумели переложить тяготы накопления на трудящихся. Другие объясняли накопление
тем, что капиталисты следовали принципам кальвинизма. Правители СССР по сей
день ссылаются на необходимость накопления капитала в форме производственных
мощностей, чтобы объяснить свое пренебрежение производством потребительских
благ. Третий мир, подобно соцстранам, вошел в обременительные долги ради
финансирования новых производств, а ортодоксальные западные банкиры
утверждают, что такого рода займы служат полезным экономическим целям. Все
это, может быть, и так, но только не стоит подкреплять эти выводы ссылками на
опыт промышленной революции в Англии.
Прежде всего, отметим, что согласно историческим свидетельствам, первые
фабрики требовали очень небольшого капитала. Первая фабрика Аркрайта в
Кромфорде была застрахована за 1,5 тыс. фунтов, а вторая -- за 3 тыс. фунтов.
Внедрение к концу XVIII века паровых двигателей и многоэтажных заводов
увеличило ценность крутильной фабрики до 15 тыс. фунтов, но к тому времени за
плечами первых фабрикантов стоял уже двадцатилетний опыт работы, иногда весьма
прибыльной. В том, что владельцы фабрик часто основывали совместные банки,
можно усмотреть тот факт, что они нуждались во внешних источниках капитала, но
отсюда можно вывести и то, что они располагали избыточными инвестиционными
фондами или что они нуждались в тесных банковских связях для обеспечения себя
оборотным капиталом. [Приводимые цифры взяты у Чепмена, "Transition to Factory
System", pp. 540--542. Он перечисляет и другие прядильные фабрики, построенные
между 1778 и 1792 годами, сравнимые по величине капиталовложений.]
Конечно, капитал для промышленной революции не возник из воздуха. Но он не был
результатом ни мучительных накоплений бережливых протестантов, ни
экспроприированным у тружеников путем сильного сокращения заработной платы, ни
путем снижения уровня потребления. Чтобы финансировать новые машины и новые
формы фабричной организации не требовалось ни сокращения реальных доходов
работников или землевладельцев, ни снижения их уровней потребления, не нужны
были и общенациональные усилия по увеличению доли сбережений. Фабрики
обеспечивали такой рост производства, что его более чем хватало на быструю
оплату капитальных издержек, поскольку прирост доходов был большим, а
потребности в капитале -- умеренными.
Финансирование фабрик облегчалось английской системой местных банков, обычной
системой банковских депозитов, создающее предложение денег, необходимое для
кредитования оборотного капитала их клиентов, который был приблизительно равен
величине постоянного капитала, воплощенного в новых фабриках. Бесспорно, что
запасы сырья и готовой продукции, как и производственные мощности, являлись
реальными активами, для создания которых нужно было как-то изъять средства из
существовавшего потока производства, может быть, за счет инфляционного
воздействия роста денежного предложения, создававшегося операциями депозитных
банков. Но поскольку это была эпоха стабильных или сокращающихся цен,
инфляционное воздействие должно было компенсироваться другими факторами. Одним
из таких факторов был рост производительности на новых фабриках и создаваемое
этим понижательное давление на цены. Если выразить то же самое в терминах не
"финансовой", а "реальной" экономики, то получим: если реальное производство
постоянно росло за счет непрерывного потока более производительных инвестиций,
тогда не было нужды в каком-либо периоде, в течение которого потребители
испытывали бы сокращение своей доли в производимых благах.
Мы опоздали с детальной реконструкцией этого процесса, но вполне ясно, что для
финансирования потребностей промышленной революции в капитале почти или совсем
не требовалось сокращения тогдашних стандартов потребления. Согласно
авторитетным оценкам Фейнштейна, в 1760--1800 годах в Великобритании не было
общего сокращения душевого потребления, а после 1800 года этот показатель
колоссально вырос. Более того, между 1750 и 1850 годами доля валовых
инвестиций в валовом национальном продукте Британии оставалась практически
неизменной. [С. Feinstein, "Capital Accumulation and the Industrial
Revolution", in Roderick Floud and Donald McCloskey, eds., The conomic
History of Britain since 1700, vol. 1, 1700--1860 (Cambridge: Cambridge
University Press, 1981), p. 136. Оценки Фейнштейна показывают рост доли
валовых инвестиций в ВНП, но похоже, что это произошло еще до начала периода
самой быстрой индустриализации, то есть до 1790-х годов.]
Другим показателем того, что промышленная революция не наложила существенных
ограничений на способность западных народов порождать новый капитал, является
то, что корпорации, традиционно служащие задачам аккумуляции значительных
капиталов, вплоть до последних десятилетий XIX века играли очень ограниченную
и особую роль. Корпорации создавались для строительства и эксплуатации шоссе,
железных дорог и каналов, но в промышленности корпоративные формы
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
