в парижском округе существовали коммандитные общества с совокупным уставным
капиталом в 581 млн. франков; годом позже соответствующая величина составляла
только 74 млн. франков [там же, с. 218--218]. В том же году подъем французской
экономики сменился спадом, и некоторые полагали, что два эти события
взаимосвязаны. Другим аргументом в пользу либерализации французских законов о
корпорации было то, что французские инвесторы, лишившиеся возможности покупать
акции французских компаний, начали вкладывать средства в иностранные компании.
Подобно американским штатам европейские правительства столкнулись с тем
фактом, что при чрезмерной ограничительности их законов о корпорации граждане
начинают создавать компании в соседних государствах. Выяснилось, что
невозможно запретить корпорациям, созданным в условиях сравнительно
либерального иностранного законодательства, действовать на территории с более
ограничительными законами о деловых предприятиях. В соответствии с
конституцией Соединенных Штатов корпорации, созданные в одном штате, должны бы
были признаваться корпорациями и во всех других штатах. Несмотря на это, штаты
имели возможность запрещать корпорациям, учрежденным в других штатах, вести
дела на их территории. [Самым важным был процесс Bank of Augusta v. arle, 13
Pet. 519, 10 L. ed. 274. В XIX -- начале XX века этот процесс возбудил
множество споров по вопросу о том, какими должны быть трансакции предприятия
внутри штата, чтобы требовать от него регистрации в качестве иностранной
корпорации, и не является ли необходимость такой регистрации ущемлением
конституционных прав иностранной корпорации.] Но постепенно получила
распространение практика, когда иностранные корпорации могли
зарегистрироваться и получить право на ведение бизнеса в каждом штате. В
Европе пришли к тому же результату. В 1849 году бельгийский кассационный суд
принял решение, что французские корпорации не являются законными юридическими
лицами для бельгийского права, но в 1854 году обе страны договорились о том,
что французским компаниям будет разрешено действовать в Бельгии, а бельгийским
-- во Франции. Такого рода взаимные соглашения в 1860-х годах связали всю
Европу [Freedeman, "The Coming of Free Incorporation in France", pp.
218--219]. А в 1867 году после трехлетних дебатов Франция приняла закон, по
которому можно было создавать акционерные общества (Societe anonyme), причем
на условиях, удовлетворявших требованиям тогдашней деловой практики и без
особого правительственного разрешения. [Фридеман отмечает, что между 1868 и
1876 годами были образованы 798 акционерных обществ, то есть больше, чем за 60
лет перед тем, когда для этого требовалось согласие правительства. Но процесс
инкорпорации явно набирал темпы: в 1881 году во Франции было создано 976
акционерных компаний. (там же, с. 223--227)]
В Германии промышленная Рейнская область в результате мирного договора 1815
года, ознаменовавшего окончание наполеоновских войн, попала под политический
контроль Пруссии. [Основным источником по истории развития промышленных и
финансовых предприятий в Рейнской области вплоть до объединения Германии
является: Richard Tilly, Financial Institutions and Industrialization of
Rhineland, 1815--1870 (Madison; University of Wisconsin Press, 1966).] В
Пруссии господствовала земельная аристократия -- юнкеры. Правительственные
чиновники рекрутировались из представителей среднего класса, которые оберегали
интересы юнкеров. В результате развитие Рейнской области после 1815 года
замедлилось, поскольку юнкеры препятствовали осуществлению всех проектов,
которые могли, отвлекая сбережения в железнодорожное строительство и в
промышленность, привести к росту процентных ставок для сельского хозяйства.
Прусская бюрократия употребляла свое право отказывать в инкорпорации, чтобы
препятствовать созданию железнодорожных компаний, а позднее -- и банков.
Частные банкиры из Рейнской области приняли на себя двойную роль политических
посредников и учредителей железнодорожных и промышленных предприятий. Для
реализации этих проектов они создавали синдикаты банкиров, что обеспечивало им
поддержку банкиров Берлина и Франкфурта, имевших связи с ключевыми фигурами
правительства. И так уж получалось, что ключевые фигуры бюрократического
аппарата становились акционерами на особо благоприятных условиях -- та же
самая практика, что во времена Тюдоров. В 1840-х годах частное железнодорожное
строительство в Рейнской области шло полным ходом.
В Рейнской области и в Руре частные банкиры сыграли ту же роль учредителей и
посредников и для промышленных корпораций. Они размещали у себя долгосрочные
ценные бумаги корпораций (акции и облигации), поддерживали с помощью продаж в
частные руки незначительный рынок ценных бумаг (на фондовых рынках объем
торговли был невелик), снабжали корпорации краткосрочными кредитами для
текущих нужд, заняли позиции в советах директоров, а иногда осуществляли
скупку ценных бумаг. Последнее создавало банкирам возможность время от времени
создавать новые фирмы с уже готовыми потребителями. Промышленные акции задолго
до 1880-х годов обращались на фондовых рынках Германии, но основным предметом
торговли, как и в других странах, оставались бумаги железнодорожных компаний и
правительственные облигации.
В отличие от Англии, тесная связь германских корпораций с банками не повела к
децентрализации, отчасти потому, что сами банки Германии были более
централизованными. Индустриализация началась в Германии позже, и банки были к
тому времени слишком сплочены, чтобы допустить возникновение множества
конкурирующих промышленных фирм. Среди первых немецких промышленников
некоторые -- например, Крупп -- не имели тесных связей с банками. Но к тому
времени, когда Германия индустриализовалась, требования к начальному капиталу
стали значительно выше, чем на первых стадиях промышленной революции, и
сравнительно редкие фирмы могли встать на ноги без сильной поддержки банков.
Заключение
В последние десятилетия XIX века корпорация как форма организации предприятия
стала использоваться и там, где не было нужды в государственных полномочиях,
-- то есть там, где не были нужны право принудительного выкупа земли, право на
монополию и некоторых других правительственных полномочий. Стала общепринятой
концепция предприятия, осуществляющего торговлю и производство, принадлежащего
группе индивидуумов и управляемого наемными менеджерами.
Инкорпорированное деловое предприятие имеет больше общего с товариществами
(особенно с товариществами с ограниченной ответственностью), с трестами, с
акционерными компаниями, чем с декретированными государством гильдиями,
монополиями, предприятиями коммунального обслуживания. И только с середины XIX
века Запад созрел для того, чтобы позволить группам лиц, объединившихся ради
чисто хозяйственных целей, получать статус юридического лица без
соответствующего решения законодательной или исполнительной власти.
Разные обстоятельства подталкивали к групповым формам собственности в разных
отраслях и в разные периоды времени. Можно было ожидать постепенного
распространения корпоративной формы собственности в мире, где давно
существующие предприятия начинали переходить в руки наследников -- и потому
нуждались в инкорпорации, а также там, где инкорпорация была нужна для
привлечения капиталов к новым предприятиям. Это и происходило во всех западных
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
