Institutional Assessment", Journal of conomic Behavior 1, N 1 (1980): pp.
5--38.]
Дэвид Лэндс отмечает, что в Англии XIX века было обычной практикой
предоставление в аренду отдельным ремесленникам, "каждый из которых вел свое
дело", места на фабрике и права доступа к силовому приводу [David Landes, The
Rise of Capitalism (New York: Macmillan, 1966), p. 14]. Другим способом
избежать прямого найма работников были "внутренние подряды", при которых
владелец фабрики имел дело только с подрядчиками, которые сами нанимали
работников и присматривали за ними, получая от фабрики сдельную оплату [John
Buttrick, "The Inside Contracting System", Journal of conomic History 12
(Summer 1952): pp. 205--221]. Если бы нанятые подрядчиком работники могли
образовать союз, подрядчику было бы несложно стать председателем этого союза в
его отношениях с фабрикой; и некоторые первые тред-юнионы явно полагали, что
они-то и управляют фабрикой на условиях соглашения с владельцем о производстве
продукции. В типографиях вплоть до недавнего времени действовало убеждение,
что не дело управляющих (= владельцев) вмешиваться в то, что происходит на
рабочих местах.
Самая поразительная схватка из-за профсоюзного контроля над производством
развернулась на сталелитейном заводе Эндрю Карнеги в Хоумстеде, штат
Пенсильвания, в 1892 году. Объединенная ассоциация рабочих чугунолитейной,
сталелитейной и оловянной промышленности, имевшая репутацию самого сильного
союза того времени, контролировала все аспекты производства на заводе. Со
временем из-за накопления правил, регулировавших методы и объемы производства,
из-за борьбы против внедрения трудосберегающей техники возник существенный
разрыв между действительными и потенциальными издержками производства. В конце
концов Карнеги и его партнер Генри Клей Фрик объявили локаут, наняли другой
персонал и с помощью властей штата и федерального правительства установили
свой контроль над неюнионизированным производством. [Вильямсон в работе "The
Organization of Work" использует обзор забастовки в Хоумстеде, сделанный
{Catherine Stone, "The Origins of Job Structures in the Steel Industry",
Review of Radical Political conomics 6 (Summer 1974): pp. 61--97. От позиции
Стоун его отличает утверждение, что изменение в результате стачки структуры
рабочих мест повысило эффективность организации труда, и что методы работы,
существовавшие до стачки, не являлись многообещающим образцом контроля рабочих
мест самими рабочими.]
Сегодня, когда большие предприятия почти всегда являются и большими
нанимателями, поражает тот факт, что еще в 1892 году такой большой завод, как
принадлежавший Карнеги "Хоумстед Уоркс", избегал столкновения с проблемами
найма и организации промышленно-производственного персонала. Не исключено, что
готовность использовать подрядных работников отражала недостаток личного опыта
в организации производства у владельцев фабрик и заводов, которые являлись
либо профессиональными торговцами (как в текстильной промышленности), либо
финансистами. Легче понять, как случилось, что в полиграфической
промышленности менеджеры, более заинтересованные в том, что издавать, чем в
том, как это делать, уступили контроль над типографиями своим тред-юнионам.
Часть загадки может быть объяснена неадекватным пониманием природы
иерархического управления. Пирамидальная организация управления скрывает
значительную дифференциацию и специализацию управленческих функций, в том
числе специализацию на формулировании будущих планов и программ и на
исполнении существующих планов и программ. Дифференцированы также и функции.
Организация труда больших групп работников была новой управленческой функцией,
и непосредственный найм работников не мог стать обычной практикой до тех пор,
пока функции найма, организации и надзора не нашли своего места в заводской
иерархии.
Существует длительная история вражды, зачастую ожесточенной, а порой и
кровавой, между западными промышленниками и их наемными работниками. Попытки
найти замену для отчетливой и ясной связи между работой ремесленника и его
доходом имели только частичный успех. Наемные работники до сих пор не уверены,
что им платят сполна, а наниматели почти так же не знают, получают ли они тот
труд, за который платят. Учитывая эти два провала в информации, поразительно,
что их отношения, особенно когда они осуществляются в широком масштабе и по
необходимости безлично, таковы, как они есть, а не гораздо хуже. Проблему
осложняет тот факт, что некоторые виды заводских работ физически тяжелы,
монотонны, осуществляются в шумной, грязной, истощающей обстановке.
Конфронтационная природа отношений между нанимателями и наемными работниками
во всех странах Запада поощряла внедрение трудосберегающих и капиталоемких
методов производства. Результатом было сокращение числа занятых в
перерабатывающей промышленности, замена физического труда машинным, особенно
на участках, требующих большого физического напряжения, рост предельной
производительности труда, а значит, и увеличение оплаты труда оставшихся
работников. Все три результата в конечном итоге уменьшали враждебность
отношений, хотя зачастую трудосберегающую технику встречали на заводах с
большим ожесточением.
Как бы то ни было, оказалось, что вполне возможно управлять трудом больших
групп работников без использования методов религиозного и политического
принуждения, даже несмотря на то, что качество управления в промышленности
никогда вполне не удовлетворяло ни нанимателей, ни наемный персонал. В
противном случае неизбежным стал бы очень ранний переход к методам командной
экономики, с ее авторитарной политической структурой -- особенно в Европе, где
индустриализация была существенным компонентом военной мощи.
Заключение
Между 1880 и 1914 годами произошли перестройка и расширение как американской,
так и -- в меньшей степени -- европейской экономики. Тресты, слияния,
финансисты-учредители, спекуляции акциями, поставлявшие капитал для
перестройки промышленности, были почти столь же противоречивыми явлениями, как
и процессы политической перестройки после гражданской войны -- и их
последствия еще до сих пор вызывают яростные проклятия. Эти противоречия
интересны, но мы отложим их рассмотрение до главы 9.
В ретроспективе достижения западного хозяйства в этот период достаточно
поразительны, чтобы заслужить название "вторая промышленная революция". За эти
годы Соединенные Штаты и другие страны Запада благодаря крайнему, а порой и
довольно грубому использованию свободы эксперимента существенно повысили свое
благосостояние. В Соединеных Штатах, где эксперименты шли с наибольшим
размахом, экономические приобретения также были наибольшими. Был бы этот рост
столь же быстрым и сильным, если бы движение слияний и образования трестов,
так же как спровоцированные ими изменения в организации экономики было
подавлено в самом начале, зависит от того, что предприняли бы в этой ситуации
капиталисты того времени для приспособления к открывавшимся перед ними новым
технологиям, новым рынкам и новому урбанизированному миру. История не дает
определенных ответов на такие умозрительные вопросы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
