8. Связь между наукой и богатством
На Западе наука и промышленные технологии всегда образовывали различные, легко
различимые и все-таки здесь и там соединяющиеся между собой, подпитываемые из
одних источников потоки. Эти разделенность и взаимосвязанность были жизненно
важными условиями вклада технологий в экономический рост.
Запад обошел другие общества в области систематического исследования природных
явлений учеными, специалистами в различных областях знаний -- то есть наукой
-- ко временам Галилея, скажем к 1600 году. С тех пор этот разрыв
увеличивался. Но богатство западных обществ еще и следующие 150 или 200 лет не
так уж внушительно превышало богатство прежних веков или современников.
Очевидно, связи между экономическим ростом и научным лидерством не такие
простые и тесные.
Не только время разделяет научный и экономический прогресс Запада, но и то,
что примерно до 1875 года или даже позднее экономически значимые технологии
появлялись в результате усилий людей, не являвшихся учеными, а зачастую даже
не имевших существенной научной подготовки. Если не считать химиков, которых
привлекали для проведения анализов и измерений в некоторых промышленных
процессах, ученые не имели никакой связи с промышленностью.
Ситуация изменилась в конце XIX века. К тому времени развитые фундаментальной
наукой объяснения электрических, химических и других природных явлений стали
совершенно недоступны здравому смыслу сколь угодно одаренных, но
неподготовленных изобретателей, да их нельзя было и выразить без языка
математики. Большей частью эти научные объяснения никак не были связаны с
экономическими потребностями. Очень редко они были прямо приложимы в
хозяйстве, да и возникали в довольно-таки автономной научной сфере, в среде
университетских и независимых ученых, в целом работавших совсем не ради
богатства. Извлечение новых или усовершенствованных продуктов из изотерических
научных объяснений стало делом ученых-прикладников, усилия которых
стимулировались и формировались оценками потенциальной экономической ценности
их труда.
Было бы ошибкой предполагать, что эксплуатация этих новых интеллектуальных
ресурсов представляла собой просто автоматическую реакцию хозяйственного
сектора на созревшие плоды науки. Ни на Западе, ни в других обществах не было
в обычае использовать в хозяйственной практике идеи, возникшие за пределами
этой практики. Китай никоим образом не представлял исключения. Данные
Аристотелем и его последователями объяснения естественных явлений не
использовались в горном деле эллинского мира, в его торговле, транспорте,
сельском хозяйстве, военном деле, строительстве или производстве. На
постфеодальном Западе ситуация первоначально была почти такой же. Идеи
фундаментальных наук, развивавшиеся примерно с 1600 года, 275 лет искали выход
к промышленному применению. Здесь и там сверхобычно восприимчивые
промышленники обнаруживали возможность привлечь ученого. Но по большей части
на Западе, как и повсюду, наука и промышленность существовали словно в разных
мирах. Практические люди не нуждались в научном видении мира -- отношение,
часто вполне взаимное.
Можно считать разумным то, что на протяжении большей части человеческой
истории промышленность не обращала большого внимания на научные объяснения:
они были скорее воображаемыми, чем истинными. При этом возникают два
объяснения роли технологий в экономическом росте Запада. Во-первых,
фундаментальные науки Запада создали объяснения природных явлений, обладавшие
беспрецедентным потенциалом практического применения, -- достижение, которое
можно отнести частично на счет гениальности западных ученых, а частично есть
результат ограниченности экспериментального метода, который вынуждал эти
объяснения быть ближе к реальности, чем в других, менее экспериментальных
науках. Во-вторых, Запад перекинул мост через традиционную пропасть между
наукой и хозяйством и использовал науку для целей экономического роста.
Этот мост удалось построить благодаря тому, что Запад развил особую систему
инноваций сначала на уровне фирмы, а затем и на уровне всей хозяйственной
жизни. Один конец этого моста представлял собой научно-исследовательские
лаборатории, изобретенные для применения научных методов и знаний в решении
коммерческих проблем, а другой -- потребительское использование продуктов и
услуг, воплощающих это знание. Уникальность Запада в том, что он сумел
соединить под одним управлением, с общими целями и стимулами центры научного
знания и традиционные деловые структуры, с их функциями производства и сбыта.
Такая структура имела достаточно шансов продемонстрировать свои возможности в
качестве инструмента роста, поскольку она возникла в период, когда в западных
странах экономика пользовалась еще достаточно большой автономностью. Она
являлась эффективным инструментом выявления новых ситуаций, в которых наука
могла оказаться полезной для потребителей -- и сама могла получить от этого
выгоду. Соединив в рамках обычного предприятия ученых и менеджеров, она
сделала более ощутимой возможность изменений, уменьшила риск
экспериментирования и увеличила возможную прибыльность изменений. Благодаря
этому изменение и рост заняли более видное место в системе целей и стимулов
западного хозяйства.
Мы рассмотрим, как возник этот мост. Затем мы затронем некоторые факторы,
обусловившие успех Запада в фундаментальных и прикладных науках, и их роль в
экономическом росте. Наконец, стремясь выявить источники уникального
экономического роста Запада, мы кратко рассмотрим некоторые аспекты политики
незападных обществ, которые вполне могли заблокировать вовсе или сильно
замедлить процесс инноваций.
Промышленная наука, до 1875 года: эра химии
Западная промышленность всегда использовала научные объяснения и научное
знание, хотя и с задержкой и только в той мере, в какой наука позволяла решать
промышленные проблемы: изобретение новых продуктов и нахождение более
экономичных методов производства. Тем не менее, к началу XIX века большая
часть промышленных технологий, включая созданные промышленной революцией, были
продуктом усилий ремесленников и инженеров, не имевших научной подготовки.
Судостроение, машиностроение, архитектура, горное дело, плавка металлов,
прядение и другие отрасли промышленности 1800 года основывались на опыте, на
здравом смысле и на традициях ремесла. Они достигли важных успехов в развитии
собственных технологий, но все это еще оставалось частью ремесла и не было
элементом большей структуры технологического знания. Они уже позаимствовали
кое-что у науки двух предыдущих столетий, но пока еще немного.
Различия между донаучным и научным развитием можно проиллюстрировать на
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 |
